Находившийся тут же начальник тюрьмы испуганно переглянулся с герцогом.
— Синьор Пе-перуцци, — заикаясь, обратился тот. — Она висела в за-за… — Он собрался с духом. — В зале! Не думаю, что они могли ее взять.
— Проверьте, — не веря в успех, бросил Перуцци герцогу, и тот поспешно покинул кабинет. — Вы точно знаете, что он писал портрет поверх другого изображения? — обратился Перуцци к начальнику тюрьмы. Тот, онемев от страха, только мелко закивал головой.
— Она здесь! Здесь! — с выпученными глазами ворвался в кабинет герцог. Слуги тащили картину за ним.
— Поставьте ее сюда! — встрепенулся Перуцци. — И убирайтесь! Убирайтесь все!
Кабинет мгновенно опустел. С торжествующей улыбкой Перуцци вынул кинжал и шагнул к полотну. Он осторожно поскреб поверхность портрета и изменился в лице. Поскреб еще… Еще!.. Но под верхним слоем краски не было ничего. Перуцци в ярости замахнулся кинжалом… Однако остановился.
— Герцог! — позвал он.
Толстяк моментально вырос перед ним. Перуцци усмехнулся и только теперь несколькими ударами кинжала раскромсал портрет на куски. Герцог попытался что-то сказать, но вместо этого издал только ряд нечленораздельных звуков.
— Велите подать карету, — бросил ему Перуцци. — Орден будет весьма признателен вам. — И вернул кинжал в ножны.
Уолтер что было силы погонял лошадей. Из города они выбрались без помех. Стражники у ворот, заметив на карете лиловый герб, отошли в сторону и лишь проводили ее настороженным взглядом. Наконец, отъехав на приличное расстояние от города, Уолтер остановил лошадей на развилке.
— Куда теперь? — утерев пот со лба, спросил он Фабио. — Где ваши роскошные апартаменты?
Ладжози вышел из кареты и внимательно посмотрел по сторонам.
— Туда! — наконец указал он на какую-то точку горизонта. Но в голосе его чувствовалась неуверенность.
Уолтер недоверчиво посмотрел на него и указал в другую сторону:
— А может, туда? — спросил он язвительно.
Фабио, повернувшись в указанном направлении, радостно вскрикнул:
— Вон моя мастерская! Видите высокую башню?! Мастерская рядом!
На его крик из кареты выглянули Дмитрий и Элизабет.
— Это не башня, — возразил Дмитрий. — Это печная труба. Из нее идет дым.
— Так куда мне править?! — раздраженно спросил Уолтер.
— Туда, — указал Фабио третье направление и с обиженным видом сел в карету. — Тридцать три года…
Уолтер, выругавшись, свернул влево, и карета двинулась по дороге к морю.
Вставало солнце. Карета медленно ехала по узкой дорожке. То и дело на пути встречались небольшие нарядные особнячки и домики. Почти у каждого Уолтер спрашивал: «Этот?». И всякий раз получал отрицательный ответ. Когда же они поравнялись с убогим, ветхим, заросшим кустарником двухэтажным строением, Уолтер даже не удосужился спросить.
— Стойте! Вот он — мой прекрасный дом, — выпрыгнув из кареты, радостно сообщил Фабио.
Внутри жилище выглядело еще хуже, чем снаружи. Беглецы, отряхивая с головы пыль и обрывая с одежды паутину, поднялись по скрипучим ступенькам на второй этаж.
Большая комната наверху оказалась сплошь завалена всяческими конструкциями, чертежами и картинами. Фабио, забыв обо всем, кидался от одной своей работы к другой.
— А где мы будем спать? — спросила Элизабет жалобно.
— Вы собираетесь спать? — с упреком сказал Фабио.
— Вы обещали уют…
— Да-а, — задумчиво потер бритый подбородок Ладжози и тут же воспрял. — С прекрасной женщиной — везде уют. Особенно, если она возьмется за уборку.
— Какая уборка?! — вскричал Уолтер. — Сюда вот-вот нагрянет Орден!
— Верно! — согласился Фабио. — Уолтер, Дмитрий, помогите мне.
Втроем они вытащили из кладовки какие-то невероятных размеров шкуры, сшитые между собой.
— На этом мы будем спать, — обреченно кивнула Элизабет.
— На этом мы будем летать, душа моя! — с подъемом возразил Фабио.
— Летать?..
Дмитрий осмотрел шкуры и без энтузиазма констатировал:
— Так это воздушный шар…
Услышав догадку Дмитрия, Уолтер бросил свой конец шкуры на пол.
— Я на этом не полечу, — заявил он. — Да мы и не поднимемся в воздух. Я путешествовал на воздушных шарах и знаю, как они устроены. Чтобы поднять эту рухлядь, нужно столько гелия, сколько нам не добыть и за год.
Фабио, хитро прищурившись, успокоил:
— Я не совсем понимаю, о чем вы говорите, но догадываюсь. Уверяю вас, друг мой, что тот газ, который использую я, способен поднять не только всех нас, но и еще пару человек..