На сегодняшний день мне известны только два произведения, столь отчетливо отразивших эмоциональные и этические искания поколения 30-летних — это дилогия Сергея Лукьяненко «Звезды — холодные игрушки» и «Звездная Тень» и роман Олега Дивова.
Наиболее шумный (а точнее — скандальный) успех выпал, конечно, на долю самого провокационного из дивовских романов «Выбраковку» (1999). С одной стороны, роман принес автору известность за пределами фантастичоского цеха, а с другой — одарил сочинителя новыми ярлыками.
Иные критики и читатели даже поспешили записать фантаста в «махровые фашисты». Редкий критик прошел мимо этой самой анти-утопческой из утопий и самой утопической из антиутопий. О романе написано и сказано так много, что нет смысла повторяться. Показательно тем не менее, что наиболее вдумчивую характеристику роман получил на чужой территории — в «толстых» журналах. Вот, к примеру, один фрагмент из журнала «Знамя»: «Писательский поступок Дивова в том, что он работал не с психологией героя, но с психологией его двоюродного брата — читателя. Как ни странно, в результате получился насыщенный текст, говорящий о человеке, может быть, не меньше, чем иные успешные произведения литературного мейнстрима» (О.Славникова).
Но сосредоточившись на политических атрибуциях романа, критики как-то прошли мимо очень важного момента. Ведь «Выбраковка» — это не только еще одна из возможных моделей развития России. Создавая образы героических личностей, борющихся со Злом, сочинители крайне редко всерьез задаются «пустячным» вопросом: а как изменяется психика людей, которые «слишком долго ходили по грани между Добром и Злом»? А ведь эта психологическая проблема — значительнейший элемент художественной ткани «Выбраковки». Дивов один из немногих современных фантастов, кто достаточно отчетливо проговорил вслух о стирании этой грани между Добром и Злом, за которой герой в глазах некогда благодарного человечества становится антигероем.
О.Дивов — автор постоянно развивающийся, эволюционирующий, ищущий новые формы. Будем ждать, что он придумает еще…
Евгений ХАРИТОНОВ
БИБЛИОГРАФИЯ ОЛЕГА ДИВОВА (Книжные издания)1. «Мастер собак». М.: ЭКСМО. 1997
2. «Стальное Сердце». М.: ЭКСМО. 1997
3. «Братья по разуму». — М.: ЭКСМО. 1997
4. «Лучший экипаж Солнечной» — М.: ЭКСМО. 1998.
5. «Закон фронтира». М.: ЭКСМО. 1998.
6. «Выбраковка». М.: ЭКСМО. 1999.
7 «След зомби». Три тома. Коллекционное издание (романы «Мастер собак». Стальное Сердце», «Братья по разуму» в переработанной авторской версии 1999 г.). М.: ЭКСМО. 1999.
8. «Толкование сновидений». М.: ЭКСМО. 2000.
Проза
Джерри Олшен Лунное дерево
В декабре Лунное дерево лишилось верхушки. Какой-то безмозглый дурень срубил шесть футов отличной хвои, чтобы соорудить у себя дома рождественскую елку. Оставшиеся ветки торчали, как растопыренные пальцы, подпирая верхушку, которой больше не было…
Так изобразил дело репортер, написавший о происшествии в газете. По его словам, вандал не представлял, что поднял руку на национальную святыню. Садовники университетского кампуса не поставили под деревом ни таблички, ни ограды, боясь, наверное, что дереву тем более не выжить, если будет извести; его ценность. В конце концов, далеко не все одобряют программу освоения космоса, а орегонский город Юджин, где растет дерево, очаг политического беспокойства.
По словам репортера, человек, срубивший верхушку, просто польстился на дармовщину, пожалев 25 долларов на елку из питомника. Во всяком случае официальная версия звучала именно так.
На самом деле мы сделали это для спасения мира.
Я понял, что это дерево непростое, как только его увидел. Я не часто оказываюсь в студенческом городке Орегонского университета, но однажды мне понадобился журнал, отсутствовавший в публичной библиотеке, а осенний денек был уж больно хорош, вот я и избрал кружной путь, через цветники. Кто же удержится, чтобы не понюхать розы, когда на носу зима? Я как-то упустил из виду, что хорошенькие студентки тоже любят солнечную погоду. В итоге я пялился на них, забыв о цветочках, и мечтал оказаться лет на двадцать моложе, чтобы они оглядывались на меня не с удивлением, а с интересом. Одна белокожая брюнеточка в черной обтягивающей майке, с длинными голыми ногами, была так поражена моим явлением, что меня так и подмывало подойти к ней и сказать: «Нет, зрение вас не обманывает, я действительно живая реликвия шестидесятых годов. Джинсовая рубашка, бахрома на куртке, бусы на шее — все настоящее. Привыкайте, в Юджине многие по-прежнему так щеголяют». Но тут у нее за спиной обнаружилось кое-что настолько интересное, что я мигом о ней забыл.