Возможно, именно потому, что очень много западной фантастики делалось для игры, в самой англоамериканской фантастике игры занимают сравнительно немного места. Наверное, там, где игра стала привычной и обыденной частью жизни, в ее волшебство просто перестают верить. А ведь когда-то было совсем иначе. В знаменитом романе Гилберта Кийта Честертона «Наполеон из Ноттинг-Хилла» (1904) все население Британии с восторгом включается в грандиозную костюмированную ролевую игру по Средневековью, предпочтя патриархальную старину сомнительному прогрессу XX века. Нечто подобное происходит и в романе американца Кристофера Сташеффа «Побег» (в другом переводе — «Скорость убегания»): несколько тысяч фанатичных медиевистов, которым наскучили одни только игры, грузятся на космический корабль и отправляются на открытую ими планету, где можно на практике строить светлое будущее феодализма. Стоит заметить, что этот роман является своеобразным прологом к известному у нас циклу «Чародей поневоле», действие которого разворачивается на той самой планете, заселенной любителями ролевых игр — но уже 500 лет спустя…
В романе Филипа Хозе Фармера «Гнев Рыжего Орка» ролевая игра выглядит куда скромнее. Собственно, это даже не совсем игра, а скорее, медицинская процедура, так называемая «психодрама» — способ лечения некоторых психических заболеваний путем погружения больного в определенную, смоделированную психологами реальность. А вот дети из трилогии Кевина Андерсона «Игроземье» увлечены самой обыкновенной настольной ролевой игрой, к тому же довольно примитивной. Но волшебная страна неожиданно оживает, сначала впуская в себя героев, а затем нанося им ответный визит на дом…
У нас же долгое время все обстояло совершенно по-другому. В нашей стране игра всегда считалась занятием детским, для взрослого человека подобное времяпрепровождение было просто неприличным. Как, впрочем, и чтение фантастики. Неудивительно, что в таких условиях от игры до фантастики оказался всего один шаг.
Сначала игры были детскими, и фантастика — о детях. Герои Владислава Крапивина жили в нашем мире и играли в те же самые игры, в какие играют дети и подростки в любом дворе. Но время от времени в мир врывалось Неизвестное — приходил странный незнакомец, в руках у героя появлялась ниточка, связывающая миры, оживали и обретали душу детские игрушки — и сама игра превращалась в реальность, а реалистическая проза оборачивалась фантастикой. Но могла не обернуться, оставаясь просто детской игрой или сочиненной одним из героев волшебной сказкой. И тогда очередная книга Крапивина проходила по разряду «педагогической прозы», ставилась в библиотеке отдельно от прочей фантастики и даже попадала в хрестоматии.
Серьезное отношение к игре для отечественных фантастов постепенно стало едва ли не одной из основных традиций. Не исключено, что это тоже делалось в пику так называемой большой литературе, демонстративно не замечавшей ни фантастики, ни ее авторов, ни читателей. Уже в ефремовской «Туманности Андромеды» появляются подвиги Геракла: фактически ведь это тоже игра, которая служит экзаменом на взросление. События, описанные в повести Александра Мирера «Главный полдень», тоже очень сильно напоминают игру — дети играют в войну, в сыщиков и разведчиков. Но это не игра, это настоящая война, в которой только дети способны спасти Землю от нашествия — поскольку лишь они могут противостоять воздействию инопланетных «похитителей душ». Способность играть всерьез у автора равносильна способности серьезно относиться к игре — и видеть то, чего не видят более «серьезные» люди.
Впрочем, ролевыми играми занимаются не только дети, но и инопланетные исследователи. В романе Александра и Сергея Абрамовых «Всадники Ниоткуда» (1967) таинственные пришельцы («розовые облака» или «галактисты») выбирают для изучения землян весьма нетривиальный способ: моделирование острой, драматической ситуации, исключающей для человека возможность однозначного выбора. Здесь есть все элементы классической и правильно организованной ролевой игры — броский антураж (хоть Средневековья, хоть времен второй мировой войны), напряженный сюжет, тщательно проработанные декорации. Все персонажи, даже «смоделированные» пришельцами, ведут себя, совсем как живые — словом, достигнута полная реалистичность происходящего, заставляющая человека действовать «по жизни».