Следует уточнить, что игры вокруг «вольного продолжения «Властелина Колец» к ролевым никакого отношения не имели, да и были организованы отнюдь не самим Перумовым. Просто в 1993 году отечественный толкинист еще не привык философски относиться к наглой рекламе, способной грязными лапами осквернить самые чистые эльфийские идеалы. Кампанию начало ставропольское издательство, предварив выход первого тома «Нисхождения Тьмы» рекламой, в которой объявило, что роман Ника Перумова лучше, интереснее и реалистичнее, чем знаменитая эпопея Толкина. Естественно, такое кощунство не могло не вызвать среди поклонников Толкина взрыва возмущения — тем более, что книга-то оказалась весьма средненькой. Эстафету подхватил «Северо-Запад», опубликовавший оба тома, а затем за дело взялась только что появившаяся на издательском небосклоне питерская «Азбука». Там уже не мелочились, и выход в свет очередного, уже трехтомного, издания «Кольца Тьмы» был предварен появлением в книжных магазинах и вагонах метро цветного рекламного плаката, объявлявшего, что Ник Перумов «превзошел и преодолел» самого Толкина!
Впрочем, можно предположить, что болезненное внимание толкинистов и ролевиков к Перумову имело под собой и чисто психологическую подоплеку: «он потоптался грязными сапогами на нашем мире — и сразу же пролез в писатели, а нас так никто и не печатает». Дело в том, что уже к середине 90-х годов движение ролевых игр имело свой литературный пласт. Но в те времена даже солидные отечественные авторы-фантасты оказались никому не нужны, судьба же неопытной начинающей молодежи была и вовсе печальной. Достаточно вспомнить курьезный случай с выпущенным все тем же издательством «Северо-Запад» романом некоей Мэделайн Симонс «Меч и Радуга». Прекрасный русский язык, откровенные сюжетные аллюзии на Стругацких (и не только на них) всем были видны невооруженным глазом. Однако на шмуцтитуле книги стояла фамилия переводчика, а кое-кто из знатоков даже уверял, что встречал имя автора в библиографиях англоязычной фантастики. Тем не менее все больше поклонников отечественной словесности сходились во мнении, что «вся контрабанда делается в Одессе на Малой Арнаутской». И они не ошиблись — летом 1995 года на проходившей под Санкт-Петербургом ролевой игре по роману «Меч и Радуга» народу явился и творец-демиург этого мира — питерская писательница Елена Хаецкая.
Но хотя к середине 90-х годов движение ролевых игр все больше принимало черты «классического» фэндома (фэнзины, конвенты, постоянная связь между активистами из разных концов страны), основу литературного творчества этой среды продолжала составлять поэзия и бардовская песня — хотя для последней здесь более принято название «менестрельская». (Впрочем, не стоит забывать, что Михаил Анчаров, один из первых советских бардов и, кстати говоря, прекрасный писатель-фантаст, тоже предпочитал называть этот песенный жанр «менестрельским»). Прозаических произведений поначалу насчитывалось не так уж много. Как правило, они представляли собой либо вездесущие пародии на Толкина, либо «эльфийские» сказки-притчи, либо фрагменты описаний игровых подвигов, и большинству из них суждено было так и остаться незаконченными. Особняком стояли разного рода тексты, написанные «по миру Толкина» — наиболее известным среди них стала пресловутая «Черная Книга Арды» Ниеннах и Иллет (Натальи Васильевой и Натальи Некрасовой), после долгих лет хождений «в списках» изданная в 1995 году малоизвестным московским кооперативом ДИАС Лтд. И вдруг выяснилось, что в виде слепо распечатанных на матричном принтере разрозненных апокрифов эта «хроника побежденных» производила куда более сильное впечатление. Будучи же опубликована как цельный роман, она превратилась в слезливую дамскую мелодраму и потеряла весь свой заманчивый шарм «андерграунда».
Однако нельзя отрицать, что даже в отрыве от Толкина ролевые игры представляют собой потенциально неисчерпаемый источник сюжетов для самой разнообразной фантастики — подтверждением тому служит уже упоминавшийся выше сериал «DragonLance» и ему подобная продукция. Сергей Лукьяненко как-то признался, что основой для его первого (и, наверное, все еще самого знаменитого) романа «Рыцари Сорока Островов» (СПб, «Terra Fantastica», 1993) тоже послужила ролевая игра. Впоследствии Лукьяненко на некоторое время превратился в одного из самых ярых критиков ролевых игр как движения, опубликовав под псевдонимом «Я. Скицын» ряд критических статей о «людях с деревянными мечами» — и таким образом сам вступил в игру в виде виртуального персонажа. Неудивительно, что в другом его знаменитом романе, «Лабиринт Отражений», ролевым играм (точнее, околоигровому социуму) тоже посвящено немало прочувствованных страниц.