Как любил повторять курьяновский экзистенциалист Несговоров: «Ангел, которого ты так энергично добивался накануне вечером, за ночь умудряется обрасти рогами и шерстью. Почему? — далее вопрошал философ и сам же отвечал: — Природа ангелов до сих пор не изучена. Равно как и природа человеческих желаний».
Дужкин обладал редким даром заражать присутствующих весельем. Ему самому для хорошего настроения нужно было совсем немного: уверенности в том, что его слушают и понимают. После четвертой порции виски Саша понял, что наконец завладел всеобщим вниманием.
Дужкин уже дошел до того пикового состояния, когда или чертовски весело, или хочется публично разрыдаться, а потом долго рассказывать о себе самые трагические истории. Он давно перестал обращать внимание на раздражительного Энгельгардта, напропалую хамил чопорному бармену и фамильярно называл его Энгельсом. Хорошо усвоив урок профессора, Саша швырялся скомканными купюрами в нетрезвых куртизанок, требовал от них выполнения их прямых обязанностей и даже пытался ощупать двух своих соседок. Девочки, в свою очередь, хохотали, называли его дурачком и подставляли Дужкину свои наполненные стаканы. Судя по тому, как Саша лихо опорожнял их, видно было, что конец представления не за горами.
Трудно сказать, что творится в голове у вдрызг пьяного человека, но, скорее всего, ничего особенного. Можно было предположить, что Дужкин сейчас повалится на плюшевый диванчик и крикнет: «Эй, половой, бутылочку саке и осьминогов!»
Примерно так оно и вышло.
Именно эта фраза и разъярила Энгельгардта. Ему давно уже надоело смотреть на Сашины безобразия.
Схватив Дужкина за шиворот, Энгельгардт потащил его к выходу. Но то ли бармен был недостаточно проворен, а может, в его заведении так никто никогда себя не вел. В общем, Саша змеей выскользнул из пиджака и на четвереньках бросился к бару. Гвалт поднялся невообразимый. Под надрывную песню Высоцкого Энгельгардт наконец разразился справедливой гневной тирадой, хмельные лоретки хохотали до слез и стучали стаканами по дубовой стойке, а Дужкин, вырвавшись на свободу, рычал, как дикий зверь, и бился головой о стойку бара.
На Сашину беду в заведении Энгельгардта оказалось два посетителя мужского пола. Втроем они отловили Дужкина, нахлобучили ему на голову пиджак и безжалостно вытолкали на улицу. После нескольких неудачных попыток вернуться в ресторан, Саша плюнул на дверь, смачно выругался и, шатаясь, побрел в неизвестность за приключениями.
Ночь выдалась чудесная. Из тех, которые не замечаешь, потому что тепло и ничто не беспокоит. Или наоборот — смотришь и удивляешься: как же иногда хороша бывает жизнь.
Часа два Дужкин бесцельно болтался по улицам спящего города и наконец вышел на площадь им. Александра Дужкина. У памятника в свете тусклого оранжевого фонаря стояла девушка, более похожая на подростка. Задрав голову вверх, она разглядывала бронзовую статую и шевелила губами.
Длительная прогулка на свежем воздухе благотворно повлияла на Сашино самочувствие. К нему вернулись нормальная координация движений и способность соображать.
Услышав шаги, девушка повернулась к Дужкину. Даже в этом абажурном полумраке Саша сумел разглядеть, какие у нее приятные черты лица. Она была похожа на Розочку и одновременно на всех девушек, которые когда-либо ему нравились.
— Здравствуйте, — громко поприветствовал ее Саша и, чтобы юница не заподозрила в нем злоумышленника, добавил: — Не бойтесь.
— Я не боюсь, — спокойно ответила девушка голосом настолько нежным и проникновенным, что у Дужкина засосало под ложечкой.
— Гуляете? — вежливо поинтересовался Саша, давая себя хорошенько рассмотреть.
При этом он старался дышать в сторону.
— Гуляю, — приветливо ответило ангелоподобное существо.
— Ну и как вам памятник? — по-хозяйски спросил Дужкин. Он очень боялся спугнуть это кроткое создание каким-нибудь неосторожным словом или резким движением. Поэтому Саша сразу решил открыться, кто он такой.
— А кто это — Дужкин? — поинтересовалась девушка. Саша мгновенно достал из кармана паспорт и, раскрыв его, показал.
— Это я. Разве не похож?
— Ой! — воскликнула юница и так посмотрела Дужкину в глаза, что внутри у него все оборвалось. Разволновавшись, Саша убрал документ, зачем-то кивнул на свой памятник и спросил:
— А что это вы так поздно? Ждете кого-нибудь?
— Не знаю, — со вздохом ответила девушка. — Вообще-то, мне пора домой. Хотите, приглашу вас в гости?