— Хочу, — не веря своим ушам, сразу согласился Дужкин.
— Тогда побежали? — беря его за руку, радостно предложила она.
— Побежали.
Глава III
В мире не существует ничего такого, чего бы люди не стеснялись. Стыдятся абсолютно всего: профессии, внешности, одежды, социального положения, правды, родителей, добра, чувствительности, наклонностей, зарплаты, национальности, прошлого, настоящего и даже будущего. Глядя на все это, начинает казаться, что быть человеком вообще позорно.
Но одновременно с этим люди совершенно ничего не стыдятся. Они не считают чем-то зазорным воровство, жестокость, чванливость, глупость, жадность, продажность и еще много-много вещей, с которыми часто, но без всякого удовольствия сталкиваешься в жизни. Создается впечатление, что человечество потеряло всякий стыд. У каждого на этот счет имеется своя точка зрения, но у Саши ее пока не было. Правда, это не мешало ему испытывать чувство неловкости.
Проснулся Дужкин от яркого полуденного солнца и перекрестного шепота. Открыв глаза, он увидел забытое на время сна семейство. Все трое смотрели на гостя и ласково улыбались. Вспомнив подробности своего ночного появления, Саша покраснел и, едва разжав челюсти, невнятно поздоровался.
Дневной свет удивительным образом изменил ангельскую внешность новой знакомой — Луизы. Дужкин увидел, что она не так уж и красива, болезненно худа и даже отдаленно не напоминает его Розочку. Правда, сейчас это совершенно не волновало Сашу. После вчерашнего внутри у него все горело, страшно хотелось пить и куда-то двигаться.
— Вот, я все почистила, можете одеваться, — произнесла Луиза и повесила одежду Дужкина на спинку стула.
— А потом завтракать, вернее, даже обедать, — пропела мама и тут же исчезла в соседней комнате.
— Кое-что найдется и для головы, — ободряюще кивнув, торжественно произнес папа и последовал за мамой.
— А я уже показала папе с мамой ваш памятник, — радостно сообщила Луиза. — Мы утром ходили смотреть. Они просто потрясены! Быстренько поднимайтесь — и за стол. — Девушка кокетливо махнула рукой и вышла из комнаты.
Саша не был готов к подобному приему, хотя домашняя атмосфера ему не только понравилась, но и показалась удивительно знакомой. Похоже, именно так он представлял свое будущее семейное счастье. Правда, не с Луизой.
Как ни хорошо приняли Дужкина в этом доме, но после вчерашней ночи он решил бежать. Его память смогла воспроизвести лишь жалкие обрывки застольного разговора, который в основном вертелся вокруг проклятого бронзового памятника. То, что Дужкин сумел вспомнить, было настолько ужасно и неправдоподобно, что Саша, стиснув зубы, застонал, словно от сильной боли. Так забористо врать ему еще никогда не приходилось.
Превозмогая тошноту и головную канонаду, Дужкин быстро натянул на себя одежду и на цыпочках покинул гостеприимную квартиру.
Поплутав немного по городу, Саша с трудом купил бутылку местного фирменного пива «Овокачо» и наконец добрался до дома профессора. Он поднялся по скрипучим ступенькам и постучал в дверь. Открыли ему не сразу, но когда это произошло, он пожалел, что вернулся слишком рано.
— Что такое?! — пронзительным голосом воскликнул профессор. — Почему вы пьяны?! Разве я говорил, что вы можете шляться по ночам черт-те где, а потом заявляться ко мне в непотребном виде?
Отступив на шаг назад и опустив голову, Дужкин застегнул пиджак и пробубнил:
— Я не пьяный.
— Не пьяный, да? Не пьяный, да?! — закричал профессор, наступая на Сашу. — Да вы посмотрите на свою рожу! Это же не рожа, это свиное рыло. Вот что, молодой человек, убирайтесь-ка отсюда вон! Протрезвитесь, а потом приходите. И если я еще раз увижу вас пьяным, пеняйте на себя! Вам ясно? — закашлявшись, хозяин дома вернулся в квартиру и с силой захлопнул за собой дверь.
Оставшись на площадке, Дужкин хотел было пнуть дверь ногой и проорать какое-нибудь оскорбление, но вовремя одумался и медленно спустился на улицу. В таком плачевном состоянии он не в силах был даже негодовать. Саша лишь понял, что больше никогда не вернется к профессору и сразу ощутил затылком ледяное дыхание одиночества, какое посещает человека на чужбине в минуты душевной слабости. Чужой город начинал давить на Дужкина со всех сторон теми нелепыми сюрпризами, которые он уже получил. О предстоящих же ему страшно было подумать.
В метре от Саши на булыжную мостовую упал молоток. Вздрогнув, Дужкин удивленно посмотрел наверх. Профессор стоял у окна, брезгливо наблюдал за ним и делал вид, что ничего не произошло.