— Ой! — театрально всплеснула лапами Розалинда. — Жалко-то как! Они бывают такими милыми.
— Не всех, конечно, — успокоил ее гость. — В домах и зоопарках их не тронут. Ручные пусть живут. Кто ручных-то тронет? Может быть, даже в лесах мы построим для них специальные вольеры. А так — это же непорядок. Великий Гомолов сказал, что гуляющий на свободе гомо — это зараза. Остальные должны стоять на учете.
— Лучше висеть, — пошутил второй гость, и все трое затряслись и заревели.
— А тех, кто не желает ловить и уничтожать диких гомо — к стенке, — закончил первый оратор. Затем он вдруг вспомнил о чем-то важном и повернулся к клетке.
— А что это у тебя на лапе, Дружок? — внимательно посмотрев на ногу Дужкина, спросило чудовище.
— Кольцо, — испуганно ответил Саша. Он уже представил, как гость начнет сдирать с него стальную метку, но тот не двинулся с места.
— Вижу, что не треугольник, — сказал гость. — Скажи, кто тебе его нацепил?
— Чудов… — начал было Дужкин, но вовремя понял, что чудовище может обидеться и исправился: — Чудак один.
— Где живет этот чудак, я тебя спрашиваю? — угрожающе проговорил гость.
— Я не знаю, как называется улица, — вконец перепугался Саша. — Та, которая выходит к водонапорной башне. Крайний дом слева. Их там было двое.
— Отлично, — зловеще произнесло чудовище и со скрежетом потерло одну лапу о другую.
Глава VII
На тринадцатую ночь Дужкин бежал. Не так романтично, конечно, как это произошло с известным литературным героем — графом Монте-Кристо, но и без тех трагических последствий, которые испытал за двадцать восемь лет не менее известный герой романа — Робинзон Крузо. Саша просто воспользовался нетрезвостью хозяйки дома и, когда она уснула, на цыпочках пробрался на балкон и спустился вниз.
Благо, с городом Дужкин немного был знаком. Он даже знал, куда следует бежать. Не ведал Саша лишь одного — что делать дальше и как вообще можно жить в этом невообразимом мире. Из школьной программы он, конечно, помнил слова советского классика Островского, что жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Но этого скудного багажа знаний здесь явно было недостаточно.
Оказавшись на свободе, Дужкин, воровски озираясь, побежал вдоль стен домов. Он старался держаться в тени и освещенные места пробегал, пригнувшись к земле.
Саша давно миновал рынок, выскочил на улицу, которая когда-то привела его к космическому кораблю, и припустился по теневому краю пешеходной дорожки. Внезапно из дверей ярко освещенной пивнушки на улицу вывалилось вдрызг пьяное чудовище. Оно громогласно проревело в ночное небо что-то нечленораздельное и, раскачиваясь, медленно побрело к городу.
Дужкин едва сумел избежать встречи с пьяным динозавром. Он нырнул в кусты, которые ближе к окраине росли вдоль высокой ограды очень густо. Стараясь не выдать себя шелестом, Саша пробрался в самые кущи и тут совсем рядом услышал хриплый шепот:
— Здорово, земляк!
Дужкин невольно вздрогнул и отпрянул назад, но темная фигура, которую он с трудом разглядел среди листвы, нисколько не походила на динозавра.
— Здорово, — прошептал он в ответ и почти сразу догадался, кого встретил.
— Освободился, значит, — одобрил Феофан. — Вот видишь, Господь-то хранит даже таких, как ты. Это значит, что для тебя еще не все потеряно.
— А куда ты тогда делся? — спросил Дужкин, впервые за все время вспомнив о быстром исчезновении Феофана.
— После этих орнитологов? — спросил Феофан. Последнее слово в его устах прозвучало презрительно, словно он имел в виду гомосексуалистов или, на худой конец, эксгибиционистов. — В город подался. В лесу наш брат как на ладони, издалека видать. В городе укрыться проще. — И Феофан вкратце поведал Саше о своих злоключениях, как он прятался по подвалам и чердакам, днем бродил по канализационным коллекторам, а по ночам выбирался на поверхность, бил витрины и окна квартир.
— За это время я многое понял, — вздохнув, задумчиво проговорил Феофан. — Ты хотя бы знаешь, кто все это устроил?
— Джинн, — ответил Дужкин, нисколько не сомневаясь, что ответ должен быть именно таким.
— Да? — спросил Феофан тоном человека, знающего гораздо больше своего собеседника. Джинн — это мелкая сошка, обычный исполнитель. Вон, прочитай-ка название пивной.
— Марс, — бросив мельком взгляд, сказал Саша.
— Нет, наоборот, справа налево, — тем же голосом произнес Феофан.