Все заворожены и приятно ужасаются. Это ведь какой-то невероятный беспредел, по-особому тлетворный. Разумеется, мы жаждем узнать все про этот декадентский раут. Но Стэн на следующее утро не является в контору, предоставив нам повариться в собственном соку.
Уже почти одиннадцать, когда наш начальник наконец выходит из лифта, еле волоча ноги. Стэн превратился в дряхлого старика. Он провел ночь без сна, глаза утомленно-красные, и он подчеркнуто избегает наших взглядов. Тем не менее среди нас отыскивается тупица, не способный принять предупреждающие сигналы. Идиот подходит к нему и спрашивает напрямик:
— Ну, и как все прошло в Особняке? Минди хорошо провела время?
Стэн сегодня утром выглядит на все семьдесят лет. Но вот его свингу и молодой позавидует: он уложил дурака хирургически точным правым в подбородок.
Мы начали встречаться летом после окончания школы. У меня уже был опыт с другими девочками, а Полина напускала на себя наивный вид, что очень помогало. Я почти верил, что я первый и единственный. Чудесное лето для меня, и отличный первый студенческий год. И она, и я учились в городском колледже и много говорили о том, чтобы скорее пожениться.
Говорила, в основном, Полина. А когда заметила, что я больше отмалчиваюсь, обвинила меня в том, что я не смотрю на наши отношения серьезно.
Что я мог ответить? Я сказал ей:
— Абсолютно серьезно.
Она посмотрела на меня по-особенному, а потом спросила:
— Ты хочешь на мне жениться?
— Вообще-то… да. В будущем.
Не самые умные слова в моей жизни. И не успел я оглянуться, как она вернула мне кольцо с опалом и что-то вякнула на тему, что мы останемся друзьями, подразумевая такую дружбу, когда видятся раз в полгода. Во всяком случае я так ее понял. Она хотела, чтобы я прямо предложил пожениться, а я — ни в какую. Слишком был упрям и слишком молод и мог найти что-нибудь получше. То есть я так думал. И для достижения этой цели я ухаживал за любой девчонкой, которая говорила «да», и спал с девчонками, которые говорили «да», и прошло полгода, и вот тогда-то Джоэл возвратился в город.
Ему полагалось быть в Стэнфорде на полной стипендии, а он в супермаркете у Эдди Бауэра выбирал новое зимнее пальто в середине октября. Я заглянул туда на распродажу летних рубашек. То есть встретились мы по такой вот глупой случайности.
— Привет, Росс, — сказал он, встряхивая мою руку.
— Что ты здесь делаешь? — сказал я, а потом добавил, твердо зная, что этого ну никак не может быть: — Тебя что, вышибли из Стэнфорда?
— Вот именно, — ответил Джоэл, глазом не моргнув.
Я не поверил.
А он сказал:
— Я слишком много занимался другим. Вложением капитала и делами корпорации, которую создаю. — Он не упомянул о своем давнем предложении превратить мои скудные сбережения в целое состояние. Раскапывать это старье ему не требовалось. — Планирую приобрести кое-какие небольшие компании, разрабатывающие высокие технологии, и соединить их воедино. Компании, которые даже не подозревают, что между ними есть нечто общее, а оно есть. Во всяком случае, будет.
Я сказал:
— Желаю удачи. — Потому что так принято говорить, когда кто-то преуспевает. — Я уверен, что ты многого добьешься.
«Но многое — это сколько?» — спросил я себя.
Тут Джоэл посмотрел на меня по-другому. Будто самодовольно облизнулся. А может быть, я сам выискивал на его лице такое выражение. А может, это воспоминание у меня возникло несколько дней спустя, когда я случайно встретил сестру Полины, и она сочла нужным сообщить мне злоехидным голоском:
— Догадайся, с кем теперь бывшая твоя девушка?
Правду сказать, я и раньше терпеть не мог эту сучку.
Два дня спустя я заворачиваю в клуб после работы и, чувствуя себя приятно утомленным после поднятия тяжестей и после бега, спускаюсь на тротуар как раз в тот момент, когда мимо проезжает огромный белый лимузин. Номера на нем другого штата, что не удивительно. Мы маленький город со скромным населением — скромным во всех смыслах слова. Если вам требуется кортеж лимузинов, заказывайте их где-нибудь еще. А теперь этих чудищ на улицах столько, что никто и внимания не обращает на два-три в потоке машин поскромнее.
Этот лимузин плавно скользит мимо, потом резко тормозит.
С легким жужжанием опускается стекло задней дверцы, и очень знакомый голос произносит «Росс», не то дружески, не то с легкой усмешкой. Затем тот же голос говорит: