— Золота? — недоверчиво переспросил Дужкин.
— Да, бывают, знаете ли, такие эстеты, — с сарказмом проговорила хозяйка дома. — Памятник из камня или бронзы они считают слишком дешевым.
— А можно посмотреть? — незаметно подцепив кусок ветчины, поинтересовался Саша.
— Конечно, — ответила Розалия. — Если не проспите. Откровенно говоря, мне и самой интересно взглянуть: кто же на этот раз? Вы не представляете, Александр, как много иногда говорит о человеке его памятник.
— А мой о чем говорил? — после недолгой паузы спросил Дужкин.
— Ваш? — со смешком сказала хозяйка дома. — Вы, Александр, еще молоды, жизни не знаете, а ваш памятник был точной вашей копией. Хотя, надо отдать вам должное, с бронзы начинало человечество.
— С чего вы взяли, что я не знаю жизни? — уткнувшись в тарелку, пробурчал Саша. — Слава Богу, двадцать два года.
— А вы в сверхъестественное верите, Александр? — не ответив на вопрос, неожиданно сменила тему Розалия.
— Нет, — уверенно произнес Дужкин. — Нет никакого сверхъестественного.
— Откуда вы знаете? — удивилась хозяйка дома.
— Я же не совсем идиот, — ковыряя ветчину вилкой, ответил Саша. — Все-таки закончил десять классов. Нам говорили…
— И вы верите всему, что вам говорят? — не переставая улыбаться, перебила его Розалия.
— Нет, конечно, — сказал Дужкин.
— А как вы выбираете, чему можно верить, а чему нельзя?
— Я и не выбираю, — простодушно ответил Саша.
— Ну хорошо, — не отставала хозяйка дома. — А как же вы попали сюда? Может, пришли пешком?
— Не знаю, — начиная нервничать, проговорил Дужкин. — Только сверхъестественное тут ни при чем. Сплю, наверное. Мне часто снится всякое. Ведь такого не может быть: джинн, Базиль, памятник — ерунда все это.
— И я тоже ерунда? — ехидно спросила Розалия.
Смутившись, Саша положил вилку на растерзанный кусок ветчины, подумал и наконец ответил:
— Не знаю. Вы не ерунда. Но вы мне тоже снитесь. Не бывает так.
— Правильно! — чему-то обрадовалась хозяйка дома. — А вы молодец, Александр. Я думала, вы сейчас раскиснете, начнете рассказывать разные истории о колдунах и ведьмах.
— Нет никакого сверхъестественного, — воспрянул духом Дужкин. — И колдунов тоже нет.
— Правильно, Александр, — сказала Розалия и вернулась к трапезе. — Ешьте ветчину. Уж за нее-то я ручаюсь, она настоящая.
НОЧЬЮНа середину центральной площади лихо выскочил шустрый бортовой грузовичок и остановился рядом с автокраном, который давно стоял у постамента и пыхал дизельной гарью. В кузове грузовика возвышалось нечто большое, как младенец Соляриса, завернутое в толстый брезент. Трое рабочих принялись развязывать веревки, а крановщик развернул стрелу, отчего пудовый стальной крюк закачался над самой головой статуи.
— Ну вот, сейчас посмотрим, что там за идолище, — насмешливо проговорила Розалия и лукаво посмотрела на Сашу. Дужкин, сунув руки в карманы, молча наблюдал за работой и по-своему думал о суете всего земного.
Через несколько минут веревки были развязаны, а еще через минуту брезент с фанерным треском полетел вниз. В свете площадных фонарей было видно, что в кузове стоит непропорционально широкий трехметровый человек. Поза солдата в строю делала его похожим на детскую игрушку, увеличенную до чудовищных размеров. Статуя тускло поблескивала желтизной, и Розалия от негодования даже притопнула ногой.
— Неужели золотой?! — воскликнула она. — Ну вот, Александр, как я и говорила. Интересно, об охране он позаботился? В прошлом году один умник поставил себе серебряный. Растащили в первую же ночь. Без машин и кранов. Пилили до самого утра.
— Здесь охрана нужна — человек сто, — со знанием дела высказался Дужкин. — К тому же с автоматами.
— Сто? — насмешливо переспросила Розалия. — Да здесь и тысячи будет мало. Вон, посмотрите, — она кивнула в сторону группы зевак, которые стояли под окнами домов и наблюдали за работой. — А вон еще. А взгляните вон туда.
Только сейчас Саша обратил внимание на то, что площадь окружена плотным кольцом людей. Все улицы и переулки, все арки и подворотни закупоривали людские пробки. Похоже было, что золотая лихорадка охватила весь город.
Люди стояли молча, наблюдали за разгрузкой и, казалось, только и ждали, когда рабочие закончат, чтобы наброситься на несчастный памятник.
— Они прямо сейчас? — удивился Дужкин.
— Ну что вы, — спокойно ответила Розалия. — Вот поставят, тогда и начнется. А нам с вами, Александр, следует уйти немножко раньше. Чувствую, неспокойно здесь будет этой ночью.