В следующий раз Саша увидел сразу несколько человек, внешностью больше напоминающих коренных обитателей амазонской сельвы. Ничего не замечая от ужаса, они пробежали мимо Дужкина толпой, словно связанные между собой невидимыми путами. Вид у них был беспомощный и жалкий, как у жертвенных животных. И если бы Саша был знаком с классической литературой, он, пожалуй, вспомнил бы слова Эсхила: «Теням сов подобны были эти люди…»
Не дожидаясь появления охотника, Дужкин упал на четвереньки и в мгновение ока оказался в кустах. Он так вжался в землю и настолько слился с ландшафтом, что даже сам основатель системы Станиславского, окинув взглядом этот участок леса, не раздумывая, сказал бы: «Верю, тебя здесь нет!»
Почти весь день Саша прятался в лесу, и только когда вечернее солнце оседлало верхушки деревьев, чудовищная охота на людей и за людьми прекратилась. Кто с добычей, кто налегке, гомоловы и охотники вернулись в город.
Таких психических перегрузок Дужкин не испытывал никогда в жизни. Обессилев от изнуряющего бега и не менее изматывающего страха, он принялся искать место, где можно было бы, не рискуя жизнью, преклонить голову. В какой-то момент Саша даже малодушно пожалел, что сбежал от своей раздражительной, но все же заботливой хозяйки. Только сейчас он по-настоящему понял, что его тесная клетка действительно является самым безопасным местом в этом кровожадном мире. Но о возвращении назад не могло быть и речи. В бешенстве да с похмелья Розалинда могла забить его до смерти.
В поисках укромной норы или дупла Дужкин вышел на опушку леса и убедился, что все это время он лишь кружил на небольшом пятачке. Слева над полем возвышалась злосчастная башня, рядом с которой Феофан назначил ему встречу, а дальше медленно погружался в вечерние сумерки ненавистный город динозавров.
— Хватит! — держась за березу, сквозь зубы проговорил Саша. — Больше не могу.
КАМЛАНИЕДождавшись, когда последние теплые краски заката растворились в чернильной мгле, Дужкин двинулся в сторону башни. В темноте он не осторожничал, тем более, что противоположный край картофельного поля был слабо освещен уличными фонарями, а значит, ни одно чудовище не ускользнуло бы от его рыскающего взгляда.
Феофана у башни еще не было. Усевшись на землю, Саша прислонился спиной к прохладным кирпичам и почти сразу уснул. Но беспокойный сон его продлился недолго. Дужкину даже показалось, что он только успел прикрыть глаза, как его потрясли за плечо.
Встрепенувшись, Саша с воплем вскочил на ноги, но Феофан его сразу же успокоил:
— Тихо-тихо-тихо. Свои.
— Я уж думал, ты не придешь, — автоматически соврал Дужкин, хотя подобное сомнение на протяжении всего дня ни разу не посетило его.
— Как же не приду, когда уже пришел, — задиристо ответил Феофан. — Ты меня еще не знаешь. Вот, знакомься — Агриппа. Тот самый третий, о котором я тебе говорил. Ну теперь мы им устроим!
Из-за спины Феофана выплыла черная тень маленького роста, но с большой головой, размеры которой, очевидно, увеличивала дикая прическа. Лица Агриппы видно не было, но протянутую руку Саша сумел разглядеть и поспешил пожать ее. Только сейчас он заметил, что небо заволокло низкими облаками, исчезли луна и звезды, и человека трудно было разглядеть даже в метре от себя.
Дужкин и с самого начала не верил, что какими-то заклинаниями можно рассеять этот чудовищный морок, а когда дошло до дела, он и вовсе раскис.
— Значит, ты сейчас поколдуешь, и все будет в порядке? — с сомнением спросил он.
— Не я, а мы, — строго ответил Феофан. — И не поколдую, а совершу обряд изгнания бесов с нашей русской земли. Потерпи, сам увидишь. Осталось дождаться полночи. Часа полтора у нас еще есть. Отсидимся здесь.
— Я есть хочу, — тихо проговорил Саша. — Сутки ничего не было во рту. Может, у тебя есть что-нибудь с собой?
— Откуда? — удивился Феофан. — Потерпи, немного осталось. Дома поешь.
Дужкин снова уселся на свое место, к нагретым спиной кирпичам, и Феофан с Агриппой тут же последовали его примеру.
— Ты-то как связался с джинном? — поинтересовался Феофан.
— Да, — махнул рукой Саша. — Это неинтересно. Лучше расскажи, как ты сюда попал.
— О! — даже не воскликнул, а простонал Феофан. — Это целая история. — Затем он помолчал и наконец проговорил: — Ладно, все равно ждать полуночи. Слушай. Это очень поучительная история.
ИСТОРИЯ ФЕОФАНА— В том мире я был писателем. Извел, наверное, полтонны бумаги, и один мой рассказ даже был опубликован в патриотической газете. Я купил пятьсот экземпляров своего рассказа, застелил полы комнаты и целый час танцевал на нем. Я был счастлив и полон надежд. Передо мной открывались такие перспективы, что стыдно рассказывать. — Феофан тяжело вздохнул и посмотрел на небо.