Вопрос явно адресовался не ученому астрофизику, и Дужкин ответил:
— А чего здесь не понять?
— Вот так-то! — самодовольно произнес Феофан и вдруг рассмеялся тем самым смехом, который однажды уже напугал Сашу. — Людям только кажется, что они губят планету. Земля как кушала себя, так и будет жрать, и всякие масоны ей не помеха. Эти злодеи губят не саму планету, а наш дом на планете. Представь себе организм, который с аппетитом поедает собственную задницу. Как ты думаешь, очень он обеспокоится, если что-то невидимое невооруженным глазом проползет по заднице?
— Не знаю, — мрачно ответил Дужкин. Он все меньше и меньше верил в затею Феофана, но Саше очень хотелось домой, и он боялся упустить даже столь сомнительную возможность вернуться к прежней жизни.
Дужкин вдруг поймал себя на том, что ему не дают покоя мысли об Агриппе. Он не понимал, почему великий ученый за все время не издал ни одного звука. Саша лишь чувствовал, что астрофизик где-то рядом, и эта его невидимость и неслышимость необыкновенно смущали Дужкина.
— Агриппа, — чтобы развеять сомнения, обратился он к ученому.
— Он глухонемой, — ответил за него Феофан. — Жизнь в канализации тяжелая. Застудил среднее ухо, оглох, а потом и говорить разучился.
— Не повезло, — сочувственно проговорил Саша и неожиданно для себя спросил: — А как же он тебе рассказал все это?
— Гроза собирается, — посмотрев на небо, проговорил Феофан.
ИЗГНАНИЕ БЕСОВ С ЗЕМЛИ РУССКОЙЕдва они добрались до опушки, как налетел первый мощный порыв ветра, и лес ожил. С громким шелестом верхушки деревьев синхронно наклонились, а затем медленно выпрямились. Вслед за этим во все небо полыхнула ветвистая молния и почти сразу прогрохотал гром.
— Вот! Вот! — восторженно прокричал Феофан. — Начинается! Это как раз то, что нам нужно! Ты слышишь, Агриппа?!
Дужкин хотел было напомнить Феофану о том, что ученый не может его слышать, но они уже забежали в лес, и здесь им пришлось напрячь все свое внимание, чтобы не упасть, не разбить о дерево лоб или не напороться на сук.
Место для проведения ритуала изгнания бесов выбирали долго. Громко чертыхаясь, Феофан бродил между деревьями и дожидался вспышки молнии, чтобы отыскать ровную площадку. Наконец над лесом полыхнуло, и экзорцист бросился влево к небольшой полянке.
— Сюда! — стараясь перекричать раскаты грома, позвал он.
Он не успели расположиться, как разразился дождь. Вначале редкие крупные капли с жестяным стуком забарабанили по листьям. Но уже через минуту хлынул настоящий летний ливень.
— На колени! — простирая руки к небу, заорал Феофан и повалился на землю. Агриппа странным образом услышал его и бухнулся рядом. Саша не стал возражать и, выбрав местечко повыше, опустился на колени. Он уже точно знал, что ничего из этой затеи не получится, и желал только одного — чтобы остальные поскорее убедились в этом.
Дужкин мертвецки устал и хотел спать. Он надеялся, что изгнание бесов продлится всего несколько минут, а потом они займутся поисками ночлега. Но Феофан, казалось, вошел во вкус. Он так неистово взывал к обезумевшему небу, так бился лбом о мокрую землю, что в конце концов Саша заразился его экстазом. Дужкин принялся повторять за Феофаном хвосты молитв и после каждой строчки тыкался лбом в лужу. В чувство его привел обыкновенный чих. Саша вымок до последней нитки, продрог, и, вероятно, от этого мозги его заработали в другом направлении. Отплевываясь от воды, он повернулся к Агриппе, который молча, с воодушевлением долбил лбом землю, и этот жест Дужкина совпал с очередной вспышкой молнии. Тут-то Саша окончательно прозрел. В ярком голубом свете он наконец сумел разглядеть физиономию ученого и испугался. По безумному лицу Агриппы ручьями стекала вода, мокрые губы были раздвинуты в бессмысленной улыбке, и если бы не ливень, Дужкин отдал бы голову на отсечение, что у Агриппы текли слюни.
А Феофан продолжал яростно камлать. Он уже не стоял на коленях, а метался по всей поляне. Иногда, раскинув руки, он всем телом падал на землю, но тут же вскакивал и с новой силой принимался выкрикивать молитвы и заклинания.