Водитель и охранник стояли достаточно далеко, чтобы не слышать голос хозяина. Впрочем, если ветер и доносил до них обрывки слов — что в этом странного? Почему бы человеку и не поговорить самому с собой на исходе трудового дня, стоя в полном одиночестве над плещущими волнами? Нет более понимающего собеседника, чем ты сам.
— И все-таки я повторяю свое предложение… — сказал человек. — Снова повторяю.
Тускло светили звезды, пробившиеся сквозь городской смог. На другом берегу реки зажигались крошечные окошки лишенных двора многоэтажек. Из красивых фонарей, тянущихся вдоль пристани, горел каждый пятый — и то лишь по прихоти большого человека, вздумавшего прогуляться у реки.
— Снова повторяю, — тихо сказал человек.
О набережную плеснула волна — и с ней пришел ответ:
— Это невозможно. Абсолютно невозможно.
Человек на пристани не удивился голосу из пустоты. Кивнул и спросил:
— А как насчет вампиров?
— Да, это вариант, — согласился невидимый собеседник. — Вампиры могут вас инициировать. Если вас устроит существование нежити… нет, я не буду врать, солнечный свет им неприятен, но не смертелен, да и от ризотто с чесноком отказываться не придется…
— Тогда что? — спросил человек, невольно поднося руку к груди.
— Душа? Необходимость пить кровь?
Пустота тихо засмеялась:
— Всего лишь голод. Вечный голод. И пустота внутри. Вам это не понравится, я уверен.
— Что еще? — спросил человек.
— Оборотни, — почти весело ответил невидимка. — Они тоже способны инициировать человека. Но и оборотни — низшая форма Темных Иных. Большую часть времени все прекрасно… но когда приступ приближается, вы не сможете себя контролировать. Три-четыре ночи в месяц. Иногда меньше, иногда больше.
— Новолуние, — понимающе кивнул человек.
Пустота снова засмеялась:
— Нет. Приступы оборотней не связаны с лунным циклом. Вы будете чувствовать приближение безумия — за десять-двенадцать часов до момента превращения. Но точного графика вам никто не составит.
— Отпадает, — холодно сказал человек. — Я повторяю свою… просьбу. Я хочу стать Иным. Не низшим Иным, которого охватывают приступы животного безумия. Не великим магом, творящим великие дела. Самым обычным, рядовым Иным… как там по вашей классификации? Седьмого уровня?
— Это невозможно, — ответила ночь. — У вас нет способностей Иного. Ни малейших. Можно научить играть на скрипке человека, лишенного музыкального слуха. Можно стать спортсменом, не имея к тому никаких данных. Но Иным вы не станете. Вы просто другой породы. Мне очень жаль.
Человек на набережной засмеялся:
— Не бывает ничего невозможного. Если низшая форма Иных способна инициировать людей — то должен существовать и способ превратиться в мага.
Темнота молчала.
— Кстати, я не говорил, что хочу стать Темным Иным. Я не испытываю никакого желания пить невинную кровь, гоняться в полях за девственницами или с мерзким хихиканьем наводить порчу, — раздраженно сказал человек. — Куда с большим удовольствием я стану совершать добрые дела… в общем — ваши внутренние разборки мне совершенно безразличны!
— Это… — устало сказала ночь.
— Это ваша проблема, — ответил человек. — Я даю вам неделю. После этого я хочу получить ответ на свою просьбу.
— Просьбу? — уточнила ночь.
Человек на набережной улыбнулся:
— Да. Пока я лишь прошу.
Он повернулся и пошел к машине — «Волге», которая вновь войдет в моду примерно через полгода.
Глава 1
Даже если любишь свою работу — последний день отпуска навевает тоску. Еще неделю назад я жарился на чистеньком испанском пляже, вкушал паэлью (если честно — узбекский плов вкуснее), пил в китайском ресторанчике холодную сангрию (и как так получается, что китайцы национальный испанский напиток готовят лучше аборигенов?) и покупал по магазинчикам всякую курортную сувенирную ерунду.
А теперь вновь была летняя Москва — не то чтобы жаркая, но томительно-душная. И последний день отпуска, когда голова отдыхать уже не способна, но работать отказывается наотрез.
Может быть, поэтому звонок Гесера я встретил с радостью.
— Доброе утро, Антон, — не представляясь, начал шеф. — С возвращением. Узнал?
С каких-то пор звонки Гесера я начал чувствовать. Будто менялась трель телефона, обретала требовательный, властный оттенок.