Примерно час я сидел неподвижно, пристально наблюдая за своим сектором. Мой взгляд скользил слева направо и справа налево, убегал вдаль и вновь возвращался, но все оставалось по-прежнему спокойно. Даже ветерок не колыхал высокую бледно-зеленую траву.
Потом трава неожиданно раздалась, и я увидел прямо перед собой одно из трехногих существ. Я поднял мой «лазерный палец», но не выстрелил.
— Тревога!
— Тревога!
— Не стрелять! Никому не стрелять.
— Тревога!..
Я поглядел сначала налево, потом направо. Насколько я мог видеть, перед каждым из наших часовых стояло безглазое косматое чудище.
Возможно, наркотик, который я принял, чтобы не заснуть, сделал меня более восприимчивым к тому, что они излучали. Волосы у меня на голове зашевелились, и я почувствовал, как у меня в мозгу медленно формируется неясное, расплывчатое нечто — то ли мысль, то ли образ. Примерно такое же чувство появляется, когда не расслышишь чьих-то слов, хочешь переспросить, но твой собеседник уже ушел слишком далеко.
Тем временем животное село на пятки, упираясь в землю одной передней конечностью. Теперь оно напоминало огромного плюшевого медведя с единственной высохшей, будто птичьей, лапой. Его мысли продолжали копошиться у меня в мозгу эхом моих недавних кошмаров, обволакивая его липкой, неподатливой паутиной. Твари то ли пытались общаться, то ли пытались нас уничтожить…
— Внимание всем часовым! Медленно отходите назад. Повторяю: медленно… Избегайте резких движений. У кого-нибудь болит голова? Есть еще какие-то необычные симптомы?
— Сержант, докладывает Холлистер…
Везучая Дебби…
— Мне кажется, они пытаются что-то сказать, сержант. Я почти понимаю… Нет, просто…
— Что?
— Я могу уловить только одно, сержант. Мы кажемся им… забавными. Они нас не боятся.
— Ты хочешь сказать, что тварь, которая сидит перед тобой, не…
— Нет, это ощущение исходит именно от них. Они думают одно и то же. Не спрашивайте меня, откуда я знаю — просто чувствую, и все.
— Может быть, им кажется забавным то, что они сделали с Хо?
— Может быть, но… Сдается мне, они не опасны. Им просто любопытно, кто мы такие.
— Сержант, говорит Боэрс.
— Что у тебя?
— Тауранцы находятся на этой планете почти год, может быть, они научились как-то общаться с этими медвежатами-переростками? Я думаю, эти твари могут шпионить за нами и передавать информацию своим хозяевам.
— Если бы дело обстояло именно так, — вмешалась Дебби, — они бы не показывались нам на глаза. Я уверена, они умеют очень хорошо прятаться.
— Как бы там ни было, — сказал Кортес, — если это шпионы, то свое дело они уже сделали, поэтому нападать на них теперь было бы неразумно. Я знаю, всем вам, как и мне, не терпится сжечь их за то, что они сделали с Хо, но нам лучше проявить осторожность.
Мне вовсе не хотелось убивать инопланетян — мне вообще не хотелось иметь с ними дело. Поэтому я медленно пятился назад, к центру лагеря, не сводя глаз с «медвежонка». Инопланетянин, впрочем, не выказывал ни малейшего желания следовать за мной. Быть может, он знал, что мы окружены. Передней рукой он срывал пучки травы, отправлял в рот и задумчиво жевал.
— Кортес — командирам отделений: разбудить всех спящих и произвести перекличку. Если кто-нибудь ранен или плохо себя чувствует — доложить мне. Выдвигаемся через три минуты.
Не знаю, на что рассчитывал Кортес, но отделаться от тварей нам не удалось. Они последовали за нами. Они больше не окружали нас со всех сторон, но двадцать или тридцать из них все время шли за отрядом. Некоторые отставали, чтобы попастись, другие присоединялись к процессии. Было совершенно очевидно: ни оторваться от них, ни взять тварей измором нам не удастся.
Нам всем приказали принять по одной стимулирующей таблетке. Без этого мы не сумели бы пройти и километра. Когда действие лекарства стало ослабевать, мы все хотели принять еще по штуке, но это было бы неразумно и даже опасно. До вражеской базы оставалось еще тридцать километров — пятнадцать часов ходьбы, как минимум. Запаса пилюль в скафандре хватило бы, чтобы поддерживать в человеке силы в течение ста часов подряд, однако потеря способности к логическому мышлению и отклонения в восприятии окружающего начинали нарастать, как снежный ком, уже после второй таблетки. Дело кончалось тем, что человек принимал самые фантастические галлюцинации за реальность и был не в состоянии решить самую простую задачу. Нашему доку были известны случаи, когда человек, находящийся под воздействием большой дозы стимуляторов, в течение нескольких часов мучительно размышлял, можно ли ему позавтракать.