Благодаря химической стимуляции первые шесть часов рота шагала довольно бодро, но к исходу седьмого часа темп заметно упал. После девяти часов, когда, оставив позади девятнадцать километров, мы едва плелись, сержант наконец скомандовал остановку. Зеленые инопланетные «медвежата» все это время следовали за нами и, по словам Дебби, ни на минуту не переставали «передавать». Кортес решил, что мы будем отдыхать семь часов; из них шесть часов отводилось на сон, и час — на вахту. Еще никогда я не был так рад тому, что оказался в штабном отделении, так как нам предстояло охранять лагерь в последнюю очередь, и мы были единственными, кто имел возможность проспать свои шесть часов подряд.
После того как мы легли, я еще несколько секунд лежал без сна. В эти краткие мгновения мне вдруг подумалось, что в следующий раз мои глаза, быть может, закроются, чтобы больше никогда не открыться. И то ли под влиянием усталости, то ли под впечатлением ужасов прошедшего дня я решил, что мне, по большому счету, абсолютно все равно.
Первая наша встреча с тауранцами произошла в мое дежурство.
Когда я проснулся и пошел менять дока Джоунса, «медвежата» все еще были с нами. Как и в прошлый раз, они расселись по одному перед каждым из часовых и меланхолично жевали траву.
Мой инопланетянин показался мне несколько крупнее остальных; в остальном же он ничем не отличался от своих собратьев. Вся трава вокруг него была выщипана, поэтому время от времени он перемещался то влево, то вправо, однако каждый раз возвращался на свое место прямо напротив меня. Если бы у него были глаза, я бы решил, будто он в упор меня разглядывает.
Мы пялились друг на друга примерно четверть часа, когда у меня в ушах раздался голос Кортеса.
— Тревога! Всем замаскироваться.
Повинуясь выработанному в процессе долгих тренировок инстинкту, я упал на живот и откатился в сторону самого высокого пучка травы.
— Над нами летательный аппарат противника!
Это было не совсем так. На самом деле он летел чуть восточнее лагеря и двигался довольно медленно — не быстрее ста километров в час. Летательный аппарат походил на рукоятку от швабры, заключенную внутри грязновато-серого мыльного пузыря. Существо, которое летело на этом аппарате, было чуть больше похоже на человека, чем «медвежата», однако и оно не вызвало у меня особой симпатии. Желая разглядеть его получше, я переключил свой зрительный преобразователь на режим двойного усиления.
Тауранец обладал двумя руками, двумя ногами и такой узкой талией, что ее легко можно было обхватить пальцами двух рук. Таз имел подковообразную форму и был не меньше метра шириной; под тазом болтались две тонкие, длинные ноги без малейшего намека на коленный сустав. Верхняя часть туловища у тауранца казалась такой же широкой, как нижняя, а длинные руки до странности напоминали человеческие, хотя не очень мускулистые. Присмотревшись получше, я увидел, что на руках у тауранца слишком много пальцев. Плечи и шея напрочь отсутствовали; кошмарная голова вырастала из широкой грудной клетки тауранца наподобие зоба. Шаровидные глаза состояли из более мелких шариков, напоминающих рыбью икру, вместо носа болталась какая-то метелка, открытый рот напоминал узкую щель, располагавшуюся слишком низко — примерно в том месте, где должно быть «адамово яблоко». Судя по всему, внутри «мыльного пузыря» поддерживалась приемлемая для тауранца среда, так как никакой одежды на нем я не заметил. Кожа тауранца была покрыта мелкими складками, словно ее слишком долго держали в горячей воде, и имела светло-оранжевый оттенок. Ни наружных половых органов, ни чего-либо, хотя бы отдаленно напоминающего молочные железы, я не увидел.
Судя по всему, тауранец либо вовсе не заметил нас, либо принял за еще одну разновидность травоядных «медвежат». Во всяком случае, он ни разу не поглядел в нашу сторону, а просто продолжал лететь в том же направлении, куда двигались и мы.
— Можете досыпать, если вы вообще способны спать после того, как увидели эту штуку. Выдвигаемся в четыре-тридцать пять, так что у вас есть еще минут сорок, — сказал сержант.
Из-за плотных облаков, покрывавших всю планету, ни разглядеть тауранскую базу из космоса, ни хотя бы определить, насколько она велика, практически невозможно. Нам были известны только ее координаты, так что база — как и место нашей посадки — тоже могла оказаться под водой. Или под землей.