Облако Маришкиных духов окутало меня, губы коснулись щеки: «До завтра!», послышался деловитый перестук каблучков в прихожей. Воздушная, улыбающаяся, целеустремленная — сразу видно, человек спешит на любимую работу.
На фоне загрузочного окна «Windows» возникла бледная тусклая физиономия — моя собственная. Поглазела на меня несколько секунд и недовольно скривилась. Сразу видно, человек уже никуда не спешит. Обреченный на…
Я подкрутил яркость монитора и вернулся к работе. Неотложных заказов хватило ровно на два часа. Теперь никаких дел до самой полуночи. А пока можно и вправду побороться с бессонницей. Тем более, что она сегодня, похоже… а-у-а (я зевнул)… не в лучшей форме.
Во сне приходила утренняя уборщица, вся синяя. Стояла в изголовье, просила снять грех с души. Обещала за это бесплатно вымыть оба окна и покрасить подоконники. Я спросил с иронией, в какой цвет. В правильный, ответила, цвет, она уж и синьки навела полведра. Я-то здесь при чем? — возмутился тогда я и, не просыпаясь, продиктовал ей Пашкин телефон. С ним разбирайтесь, он с родителями живет, у них подоконники шире. Но старушка не уходила, все умоляла, потом начала всхлипывать, противно так, пронзительно, пока всхлипывания не превратились в настойчивый зуммер будильника.
Только не спрашивайте, скольких бездарно потраченных часов и испорченных нервов мне стоило отыскать в Сети этого «обреченного на…»! Зато я в очередной раз убедился, что интернет как источник информации исчерпал себя и превратился в свалку данных, разрастающуюся со скоростью Вселенной. Поиск в ней напоминает процесс намывания золота вручную. Найти можно все, что угодно, но не вдруг. Сперва извольте перелопатить и просеять мелким ситечком горы неугодного, бесполезного и никаким боком не интересующего вас материала.
Но в конце концов справедливость восторжествовала. Методом исключения мне удалось выяснить, что наш вислоусый писатель обречен именно на «память», а не на «месть», «убийство», «бой» и еще десяток вариантов, которые мне услужливо попыталась подсунуть поисковая система. Одновременно определилось имя автора: Игнат Валерьев. Это сочетание архаичного имени с редкой фамилией настолько обрадовало меня, что я, не задумываясь, тут же набрал Пашкин номер.
Кстати, два часа ночи — идеальное время для звонков на сотовый. Тарифы самые низкие.
— Па-аш!
— Са-аш! — Он ответил возмущенно, но быстро — значит, еще не ложился. Какая-то музыка в трубке — значит, не на работе, можно и побеспокоить. Но на всякий случай лучше предварительно слегка обескуражить.
— Отвечаю на невысказанный вопрос. Сорок одна минута второго. Теперь твоя очередь. Информация в обмен на информацию. Мне нужно срочно найти одного человека. — Я быстро надиктовал скудные данные: москвич, примерно тридцати лет, имя, фамилия…
Некоторое время Пашка громко и неразборчиво пыхтел в трубку. Затем спросил:
— Прямо сейчас?
— Желательно, — нагло заявил я. — В крайнем случае утром. А пока скажи, администратор ЦДЭ так и не объявился?
— Телефоны молчат. Вернее, один все твердит про зону уверенного приема, а по другому милый девичий голосок отвечает: «Нет, еще не приходил».
— А секретарша не в курсе, куда ее начальник мог так внезапно запропаститься?
— Секунду! — В трубке зашуршало. В обещанную секунду Пашка, конечно, не уложился, но все равно отозвался довольно скоро. — Нет, она не знает.
— Однако, — удивился я, — быстро же ты с ней связался!
Моя ирония осталась незамеченной.
— Говорит, что у шефа есть дача где-то в районе Бабовска, но в любом случае он бы сначала предупредил…
Разве что покидал столицу быстро и в сильной панике, подумал я про себя.
Администратор дома культуры — должность наверняка не только ответственная, но и денежная. Там небольшой перерасход фондов, здесь незарегистрированная аренда помещения… А ведь ему приходилось общаться с добрым самаритянином! Что там по новому цветовому кодексу уготовано мздоимцам и стяжателям? Кажется, превращение в апельсин? Глянул в зеркало оранжевым взглядом, ударился в панику, затем — в бега. Спрятался на подмосковной даче, как иные посиневшие уборщицы прячутся в тесных клетушках позади сцены.
— Ну, у тебя все? — отвлек от размышлений Пашка. В голосе нетерпение, как будто телефонная трубка жжет ему пальцы.