— Знаю, Хозяин…
— Я создам идеального человека. Переделаю homo sapiens, вылеплю из него то, чего не смогли вылепить ни Господь Бог, ни миллионы лет эволюции. Дам ему то, о чем он мечтал. Этот человек положит начало новой популяции. Популяции людей, живущих сотни лет, не болеющих дурацкими болезнями, не склонных к порокам и ипохондрии, сильных, красивых и здоровых. Людей будущего, отличающихся от обычных настолько, насколько человек разумный отличается от питекантропа.
— И этим человеком будет Лина? — спросил Тутмес, вежливо склонив голову и спрятав глаза.
— Этим человеком буду я, — сказал Виктор. — Я заслужил это больше, чем кто-либо другой. А Лина… Надеюсь, что она тоже станет совершенной, мне очень хотелось бы этого. Но… Она послужит материалом для отработки методики. Боюсь, ее шансы выжить не слишком велики. Ничто не дается просто.
— А если она умрет, а вы все еще не достигнете цели?
— Тогда я слетаю на Землю и привезу другую девочку. Или мальчика. У меня подготовлен список из двухсот кандидатур — все они подходят по большинству параметров, все готовы лететь со мной хоть к черту на рога, лишь бы платили. Я привезу сюда столько людей, сколько понадобится для того, чтобы отработать методику.
— Хозяин… — Тутмес поднял лицо, в его больших глазах застыли слезы. — Не убивайте девочку Лину. Она умрет, да. Я это чувствую. Возьмите меня вместо нее. Возьмите. Мне даже не нужны деньги. Сделайте с моим телом все, что хотите. Но пусть девочка Лина живет.
— Твой геном напрочь испорчен, — надменно произнес Виктор Д. — Ты три раза менял лицо, в каждую из твоих хромосом вшит дешевый, тайваньского производства, кластер иммунотолерантности. Когда ты работал убийцей немусульман, то присадил туда же кластер скорости, не думая о том, что это навеки сделало тебя бесплодным — таково побочное действие. У тебя не будет детей — на черта ты нужен после этого? И самое главное — ты серв, Тутмес. Твои гены грязны, как помойка, чего там только нет. К тому же мне нужен толковый помощник.
— Девочка Лина, — снова сказал Тутмес. — Она такая юная, красивая, славная. Она ни в чем не винозата, Хозяин. Она не должна быть подопытным кроликом. Отпустите ее, Хозяин, пожалуйста…
— Ты говоришь глупости, серв, — бросил Виктор. — Я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях.
Лина ждала чего-то подобного. Ждала любой хорошо просчитанной подлости, поэтому всю ночь не смыкала глаз. И все же под утро провалилась в мертвый сон.
— Спит, — констатировал Виктор, глядя в монитор. — На боку спит, не очень удачно, лучше б на спине… Впрочем, пойдет. Начали.
Он щелкнул по клавише ввода, из потолка над Линой выпросталась тонкая сеть и намертво приклеила девушку к койке.
— Пойдем, Тутмес.
— Она не вырвется, Хозяин? — спросил серв.
Лина корчилась на экране, рот ее безмолвно открывался — звук был отключен.
— Нет. — Виктор усмехнулся. — Паутинка — весьма прочная штука. Пойдем, успокоим ее.
Два десятка шагов по коридору, комната Лины — кубатура, плотно заполненная визгом, воплями, проклятиями. Виктор пожалел, что не взял скотч, чтобы заклеить девчонке рот.
— Замолчи, Лина, — сказал он, пытаясь сохранять спокойствие. — Мы не сделаем тебе ничего плохого. Заткнись, ради Бога.
— Ничего плохого?! — взвизгнула Лина. — Скотина, урод! «Серва» мне сейчас вкатишь, да? Сволочь!
— Нет, нет, — Виктор покачал никелированным инъектором перед ее носом. Нельзя тебе «Серв». Никаких психомодуляторов. Ничего генного. Только чуть-чуть успокоительного. Нервы нужно беречь, милая.
Он приставил инъектор к шее девушки и нажал кнопку. Лина дернулась и затихла.
— Срежь паутинку, Тутмес, — сказал Виктор. — И доставь Лину в третью лабораторию. Я пойду готовиться.
Лина лежала на хирургическом столе — обнаженная, до пояса укрытая простыней. Лицо ее скрывалось под серой пластиковой маской, к вене шла прозрачная трубка от капельницы. Гармошка искусственной вентиляции легких ритмично совершала движения вверх-вниз, и грудь Лины двигалась в такт ей. Конечно, воспользоваться стандартным инъектором легче, но иногда лучше вот так, по старинке, внутривенно и с полным наркозом. Сейчас — особый случай. Нужно сделать все особенно тщательно.