— Зубную щетку и тапочки, — Виктор улыбнулся. — Здесь есть все, Шон. Все, что душа пожелает. Тебе понравится, Шон. Ты получишь большое удовольствие. Гарантирую.
— Вот, значит, как, — Лина задумчиво поскребла в затылке. — То-то мне все время пить хочется, глотаю воду литрами и остановиться не могу. Ладно, я поговорю с Виком…
— Ни в коем случае! — крикнул Тутмес. — Тогда он все поймет, он сразу убьет нас…
— Хватит! — зло сказала Лина. — Не повторяйся, Тутмес. Ты прав, все изменилось, только изменилось не так, как ты думаешь. Я уже не против Виктора. Он, конечно, не самый лучший человек, характер у него дрянной, но мне нравятся его идеи. Я хочу жить на другой планете, осваивать ее с такими же, как я, здоровыми и сильными людьми, свободными от земной грязи. Я вижу во снах Мирту — оживающую, становящуюся чудесным садом. Это стало и моей мечтой, понимаешь?
— Нельзя делать это так, как делает он. Нельзя. Неужели вы этого не понимаете?
— У него нет другого выхода. Я думала над этим… Мне кажется, что он действует правильно. Это ситуация, всего лишь ситуация.
— Вы не будете свободными колонистами — станете его рабами. Будете работать на него, а он будет бить вас и унижать…
— Бить? Нас? — Лина рассмеялась. — Не притворяйся дураком, Тутмес. Я стала сильной, никто не сможет ударить меня безнаказанно. И зачем ему бить нас? Чтобы мы лучше работали? Боже, что за глупости!
— Он уже унизил вас, госпожа. Он обманул вас, начал эксперименты без вашего разрешения, надругался над вашим телом, превратил вас в монстра.
— Я простила ему это, — сказала Лина. — Мне нравится быть монстром. Ты представить не можешь, насколько это здорово.
Тутмес зажмурил единственный глаз, закрыл лицо руками и застонал.
День пятьдесят первый
— Вик, я хочу с тобой поговорить, — сказала Лина, наклонившись к коммутатору.
— Отлично. Я тоже хочу. Жду тебя через десять минут в пятом блоке.
— Подожди… Нужно, чтобы Тутмес тоже присутствовал.
— Тутмес? Зачем?
— Мы должны поговорить все месте. Поговорить честно. Потому что новую жизнь нельзя начинать со лжи.
— Вот как? — Виктор на экране насупился. — Ладно, будь по-твоему. Через десять минут встречаемся втроем.
Виктор сидел за столом — замерзшая полуулыбка на устах, холодное лицо ледяной статуи. Стол его, обычно педантично прибранный, был завален ворохом бумажных лент. Пара разобранных приборов стояла в углу на большой тележке, напоминающей больничную каталку, в воздухе витал запах расплавленной пайки. Похоже, Лина и Тутмес застали Виктора в самый разгар работы.
— Садитесь, — Виктор кивнул. — С чем пожаловали?
Лина и Тутмес опустились в два низких кожаных кресла, стоявших вдоль стены, метрах в трех от стола. Тутмеса колотило не на шутку — ему не помешала бы основательная порция успокоительного. Лину же охватило удивительное спокойствие. Этой ночью ей снова снилась Мирта — планета, похожая на сказку. Лина сделала свой выбор — сомнения, мучавшие ее в последние недели, развеялись, она чувствовала даже нечто вроде симпатии к Виктору.
— Виктор, — сказала она, — я знаю, что ты ввел мне в последний раз. Это присадка детоксикации. И еще знаю, что ты добавляешь мне в еду хлорид лития. Напрасно ты не сказал мне, Виктор. Я бы согласилась. Я понимаю, насколько это важно для колониста — умение сопротивляться токсинам.
— Выходит, ты все знаешь? — Виктор покачал головой. — Славно, Лина. Теперь я избавлен от нудных объяснений. И откуда же ты узнала сей страшный секрет, милая?
Изувеченная физиономия Тутмеса задергалась в тике.
— Тутмес сказал, — бесхитростно произнесла Лина. — Он сказал мне это, Вик, и ты не накажешь его.
— Почему?
— Потому что с сегодняшнего дня все будет по-другому. Ты больше не станешь наказывать его. А я не буду сопротивляться тому, что ты делаешь. Мы станем союзниками — все трое. Не будем лгать друг другу. Не будем тихо ненавидеть друг друга.
— Ты думаешь, такое возможно?
— Да, Вик. — Лина мечтательно улыбнулась. — Я понимаю причину твоих страхов. Ты боишься, что великое дело, которое ты затеял, может быть погублено людьми, нелояльными к тебе. Ты не веришь людям. Поэтому ты держал меня в неведении, пичкал своими нейролептиками — чтобы я, не дай Бог, на тебя не набросилась. Поэтому заковал Тутмеса в наручники серва, избивал его по поводу и без повода, пользуясь его беспомощностью. Но на страхе нельзя построить общество сильных людей, Виктор. Представь, что будет, когда таких, как я, будет здесь сотня, несколько сотен? Ты окажешься беспомощным перед нами. Как ты намереваешься справиться с этим? Ты думал, как с этим вообще можно справиться?