Виктор обернулся, тело его автоматически заняло боксерскую стойку. Пусто. Никого.
Вот они, приплыли. Глюки во всей своей красе. Похоже, без лекарств не обойтись.
— Чего таращишься? — снова прозвучал голос, на этот раз с оттенком ехидной иронии. — Хочешь увидеть меня?
— Я уже насмотрелся на тебя, серв, — холодно сказал Виктор. — Насмотрелся досыта. Пару часов назад я продырявил тебе башку, и не пытайся убедить меня, что ты ожил. Ты оставил свой виртуальный образ в центральном сервере. Устаревшая, кретинская шутка.
Голос несомненно принадлежал Тутмесу. Вычистить образ из сервера — плевое дело. Дай Бог, чтобы строптивый поганец не оставил ему других неприятных сюрпризов.
— Я не Тутмес.
— Неужели? А говоришь его голосом.
— У меня нет своего. Кроме того, за последний год я привык к голосу Тутмеса.
— Кто ты?
— Ты меня видел. Здесь, на астероиде.
— Здесь нет никого живого, кроме меня и Лины.
— Есть. Ты забыл о том, что на Слоне обитает тридцать девять биообразцов.
— Тридцать восемь.
— Тридцать девять, — настойчиво повторил голос.
— Ах да… — Виктор махнул рукой. — Еще эта дрянь, как там ее… Плателла. Глиста в аквариуме. Ты хочешь сказать, что это она говорит со мной?
— Не она, а он. Я — гермафродит, так что правильнее было бы называть меня «оно». Но я привык, что меня зовут «Хозяин», в мужском роде.
— Это я — Хозяин!
— Был. Теперь ты принадлежишь мне. Будешь моим рабом.
— Чушь… — Виктор опустил руки, поплелся к одежде, брошенной у бассейна. — Надо же, чего придурок-серв навоображал… Фантазия у него, конечно, хорошо работала, ничего не скажешь… Но быть рабом глисты — это чересчур. Бредятина.
Натянул штаны, прыгая на одной ноге, накинул рубашку, сразу же прилипшую к мокрой коже. Не надевая носков, сунул ноги в туфли. Быстрее уйти отсюда, из зала. Поганец Тутмес изгадил лучшее место на астероиде. Принять успокоительное. Поспать часиков десять — в установке искусственного сна, конечно, — сам Виктор сейчас вряд ли заснет. И все придет в норму. Да, вот что еще — обязательно запустить тестирование всех компьютеров. Пусть найдут то, что оставил после себя мятежный серв, вычистят все до последнего бита.
— Спать будешь потом, — флегматично сообщил голос. — У нас есть неотложные дела.
— Пошел вон, фантом.
— Иди в восьмой блок, раб. Хочу, чтобы ты меня навестил. Прямо сейчас.
— Пошел вон.
— Я же сказал — иди в восьмой блок! — голос стал резче, окончательно расстался с мягкими интонациями Тутмеса. — Бегом! Мне надоело ждать.
— Пошел… — буркнул Виктор — и заткнулся, шершавый ком застрял в его горле. Ноги пришли в движение — понесли его к выходу из зала, сначала неуверенным, спотыкающимся шагом, затем перешли на бег. Виктор пронесся через дверной проем и ринулся по коридору.
Он изо всех сил старался затормозить, остановить непослушные нижние конечности, но они и не думали слушаться его — отмахивали по полу шаг за шагом.
Виктор ворвался в восьмой блок, тяжело дыша — давно не бегал так быстро. Пот заливал лицо.
— Неплохо, раб. Ты поспешил. Но все же вел себя строптиво, и потому заслуживаешь наказания.
Виктор не успел ответить — его правая рука сжалась в кулак, поднялась и въехала в его же скулу — раз, еще раз… Виктор рухнул на пол. Скорчился в позе зародыша и заскулил, как побитая собака.
— Эй, ты, вставай, — сказал голос. На этот раз — голос самого Виктора. — Давай, давай, шевелись, хватит притворяться!
Виктор отжался руками от пола, приподнялся. В голове шумело, скула отчаянно болела, во рту застыл железистый вкус крови.
— Вставай, дрянь, — презрительно сказал голос. — Прощаю. Но учти — в следующий раз наказание будет более справедливым.
Боже! Его же, Виктора, слова. Справедливо?
— Встань и иди к аквариуму. Погляди на меня.
Виктор встал и пошел. На этот раз торопясь без принуждения. Схватить что-нибудь тяжелое — хотя бы вон тот диск от центрифуги, — ударить по аквариуму. Следующий удар — по глисте. Глисту — всмятку. Короткое решение дурацкой проблемы. Потом уже разберемся, что это было на самом деле.
Пальцы Виктора метнулись к диску и застыли, наткнувшись на невидимую преграду.
— Э, нет, — насмешливо сказал голос. — Не так резво. Убить хиту сложнее, чем ты думаешь. Впрочем… Разрешаю попробовать.
Преграда исчезла. Виктор вцепился в массивную — килограммов на пять — круглую железяку, поднял ее, начал размах. И уронил диск себе на ногу. Оглушительный вопль потряс помещение. Виктор упал на колени, воя от боли и бессилия.