Наивно предполагать, что Лем затеял данную работу именно для того, чтобы обидеть американцев. Наоборот, из текста книги видно, что результаты обескуражили самого Лема. Ведь, в первую очередь, он читал и анализировал те произведения, которые критика называла лучшими. Однако и в них, за редким исключением, при ближайшем рассмотрении он обнаруживал или нелогичности, или примитивные подходы к глубоким проблемам, или стремление «лакировать действительность». Много лет спустя в беседе с С. Бересем он буквально перешел на крик: «Но эти другие миры фальсифицированы! Космос фальшивый! Физические параметры, фальшивые! Характеры героев фальшивые! Механизм научных открытий фальшивый! Политическая реальность фальшивая! Все с начала до конца фальсифицировано!»
Опять кажущийся парадокс. Фантастика как бы изначально предполагает, что речь пойдет о выдумках. Но Лем не против выдумок, пожалуйста, выдумывайте, что угодно, пишет он, но если уж придумали что-то оригинальное, будьте добры логически рассмотреть результаты своей идеи, обосновать поведение персонажей в фантастическом мире… Особенно его задевает тот факт, что в произведениях, снабженных пометкой «НАУЧНАЯ фантастика», зачастую даже и не пахнет ни научным подходом к проблемам, ни использованием новейших научных исследований, методов и разработок.
Первая часть «Фантастики и футурологии» — своеобразное построение общей теории даже не фантастики, а литературы вообще. Здесь автор подробно исследует язык произведения, его мир, структуры литературного творчества. То, что при этом он отталкивается не столько от традиционного литературоведения, сколько от параллельных научных дисциплин, широко используя положения семиотики, информатики, теории игр, одновременно представляет и особый интерес, и повышенную сложность восприятия. Можно только склонить голову в знак уважения к переводчикам (Сергей Макарцев и Евгений Вайсброт), которые мужественно продирались сквозь замысловатые построения польского эрудита.
В отдельной главе «Эпистемология фантастики» (эпистемология — теория познания) Лем рассмотрел именно познавательную ценность НФ, причем основательно прошелся по «соседнему с фантастикой государству» — футурологии. Выводы Лема неутешительны и здесь: ни молодая научная дисциплина, обещавшая поначалу столь много, ни прогностическая ветвь фантастики не достигли больших успехов… Годы, прошедшие со времени выхода книги, лишь добавили аргументов в пользу мнения писателя: на наших глазах в мире происходят структурные изменения, не предсказанные ни футурологией, ни фантастикой.
Наверное, для основной массы читателей более увлекательной окажется вторая часть, где Лем описывает так называемые проблемные поля фантастики: катастрофы, роботы, космос, эротика и секс, сверхчеловек, эксперимент, утопия и футурология.
Автор монографии практически ни одно свое положение не оставляет голословным и приводит огромное количество примеров из книг фантастов. Указатель имен в конце работы занимает 9 страниц. Вот только несколько фамилий авторов, произведения которых Лем тщательно анализирует в «Фантастике и футурологии»: А. Азимов, Дж. Баллард, Дж. Блиш, Х. Л. Борхес, Р. Брэдбери, Ф. Дик, А. Кларк, Б. Олдисс, О. Стэплдон, Р. Хайнлайн… Поскольку книги этих авторов ныне широко известны читателям нашей страны, уверен, что многие разборы Лема и удивят, и откроют новые грани известных произведений, и вызовут возмущение…
Тем не менее пан Станислав неоднократно признает, что одному человеку просто не под силу проанализировать весь массив выходящей в мире фантастики, и попутно обильно разбрасывает идеи о том, под каким углом было бы интересно рассмотреть этот вид литературы. В одном из примечаний он пишет: «Внушительно выглядел бы каталог всех технических изобретений, сделанных научной фантастикой. Но никто пока такого издания — а было бы оно не под силу одному человеку — еще не предпринял». Не совсем так: попытку создания такого каталога в нашей стране предпринимал Генрих Саулович Альтшуллер (Генрих Альтов), зафиксировавший в своем «Регистре фантастических идей», который и сегодня остается неопубликованным, десятки тысяч самых разных фантастических открытий и изобретений.