— Ты отлично справилась, крошка, — сказал я и ухмыльнулся.
— Спасибо, Бадди, — проворковала Бэбс в ответ.
Мимо нас промчался другой автомобиль. На стартовом табло замигали огоньки, и наш счастливый тринадцатый номер переместился на второй ряд стартового поля. Мне не нужно было долго гадать, кто займет освободившееся место.
Машина номер одиннадцать.
— Как дела? — спросила Бэбс, На этот раз она связывалась непосредственно с подкоркой головного мозга, хотя гонка еще не началась. Мы отсиживались в боксах, ожидая, когда нас вызовут на старт. Должно быть, я сильно помрачнел, поскольку и Бэбс, и Спарки это заметили. Бэбс, правда, была не в курсе, но Спарки знал. Бороться с Фойтом четвертого поколения (тогда он сидел за рулем Интел-Пенске) пришлось мне, но Спарки был со мной в тот день. И хорошо помнил, чем кончилась гонка «Уайлд-Райд».
— Это Лю́си? — спросил он.
— Кто такая Люси? — неожиданно вмешалась Бэбс, словно очнувшись от каких-то своих мыслей.
Я молча глядел на машину номер одиннадцать. Она изменилась, и сильно изменилась. Ей переделали аэродинамику, очистили банки памяти, к тому же раскрасили, как веселую девицу с Маркет-стрит. И все равно я не сомневался: под новой внешностью скрывается та самая Люси. Интересно, мрачно подумал я, что еще сделали с ней барадиане. Сейчас я видел только ее наружность, а ведь они могли полностью перекроить индивидуальность Люси.
— Ты ни в чем не виноват, Бадди, — сказал Спарки. — К тому же сейчас за рулем сидит не тот клон. Совершенно другой. Ты же знаешь: эти человекоподобные чучела долго не живут, их хватает на одну гонку, от силы — на две. — Он слегка понизил голос. — Ты должен понять, Бадди: тогда тебе банально не повезло. Да, я знаю, ты считаешь, что совершил ошибку, но это не так. Просто неудачное стечение обстоятельств. В любом случае, это осталось в прошлом, а сейчас тебя ждет новая гонка, и ты обязан выиграть. Только так!..
— Ты прав, — сказал я и кивнул. — Давай-ка этим и займемся.
Я понимал, что Спарки хотел меня успокоить. И хотя забыть о том давнем случае я не мог, мне удалось взять себя в руки. По большому счету, Спарки прав: пора вытереть сопли и, засучив рукава, взяться за работу.
— Я, кажется, задала вопрос, — заявила Бэбс таким холодным тоном, что я снова почувствовал, как по телу побежали мурашки.
— Какой вопрос?
— Кто такая Люси?
Я пожал плечами, насколько мне позволял противоперегрузочный костюм.
— Это… слишком долгая история, Бэбс. Нам пора трогаться, через две минуты мы должны быть на старте.
— Мы никуда не тронемся, пока не ответишь.
«Проклятье, — подумал я, забывая в своем раздражении об осторожности. — Надо было все рассказать ей раньше!..»
— Что ты хочешь от меня?
Вот самая большая проблема с машинами, оборудованными двухсторонней нейроконтактной связью: пилоту приходится постоянно следить за собой, чтобы держать при себе мысли и эмоции, не имеющие отношения к делу. Но это получается не у всех и не всегда. Бэбс и я были вместе уже довольно давно, и объяснить столь продолжительное сотрудничество можно только везением.
В панике я бросил взгляд на вделанный в приборную доску хронометр. Я почти слышал, как Бэбс барабанит пальцами по столу — в переносном смысле, конечно. Времени действительно оставалось в обрез, и мне было совершенно ясно, что говорить нужно как можно короче и как можно убедительнее, иначе на старт мы действительно не выйдем.
— Ну хорошо, твоя взяла, расскажу…
— Так-то лучше. — Ее ускоритель умиротворенно зажурчал.
— Люси была моей первой профессиональной машиной, с ней я одержал первые победы на треке. Одна из ранних моделей Локхид-Рейнард, настоящее произведение искусства… она не имела равных по скорости и маневренности. В течение двух лет мы были непобедимы…
— Да, — поддакнул Спарки, — до «Индианаполиса» тридцать четвертого года.
— Значит, — с угрозой сказала Бэбс, — до меня у тебя уже была девушка?
— Остынь, крошка. Когда мы с тобой встретились, я уже был трехкратным победителем «Индианаполиса», и ты прекрасно об этом знала.
Но Бэбс нелегко смутить. Ее замешательство длилось лишь несколько тысячных секунды.
— И что случилось потом? — спросила она.
Я подумал о времени, которого оставалось все меньше и меньше.
— С нами никто не мог тягаться — мы были быстрее всех. Ведь Спарки усовершенствовал нейроконтактную сеть Люси.
— Ах, вот в чем дело! Вы использовали барадианскую технологию против самих же барадиан?! — воскликнула Бэбс, и в ее голосе прозвучало восхищение.