Можете поверить мне на слово: нет ничего страшнее, чем растущие цифры на табло тахометра — особенно если ты пристегнут ремнями к обезумевшей от ревности любовнице, которая к тому же недавно узнала, что ты готов продать ее в рабство ради какого-то там гипердвигателя, пусть даже с помощью этой машинки человечество сумеет сделать «Звездный путь» реальностью. На первом круге Бэбс установила новый рекорд трассы. Второй круг она прошла еще быстрее. Третий — еще быстрее.
Похоже, Бэбс разобиделась не на шутку.
Я не пытался ее сдерживать. У меня были другие заботы — как бы не слететь с трассы. Лишь некоторое время спустя я позволил себе в качестве эксперимента слегка перетормозить перед первым виражом, чтобы потом на коротком отрезке прямой немного прибавить. Бэбс, кажется, не возражала, и я осмелел. На поворотах я выбирал оптимальную траекторию, а на прямых уводил Бэбс подальше от отбойников. В течение первых полутора десятка кругов мы работали вместе, как Джинджер и Фред,[9] и этого было почти достаточно, чтобы я мог не думать об одиннадцатом номере, который словно отпечатался в зеркале заднего вида, хотя все еще находился достаточно далеко.
— Не беспокойся! — провыла Бэбс, когда мы пронеслись сквозь виражи три и четыре и пошли на очередной круг.
В ответ я только натужно рассмеялся.
На паддоке говорят: беспокойство — это стальная крыса, способная просочиться сквозь нейроконтактный интерфейс и нагадить на твой инстинкт самосохранения, накоротко замкнув цепи, отвечающие за стойкость и волю к победе. Но для меня беспокойство — это не какой-то абстрактный грызун, пусть и железный, а вещи вполне конкретные: чужая машина, которая висит на колесе, клон за рулем да еще букет обстоятельств и совпадений из собственного прошлого. Беспокойство — клон Фойта в кокпите Локхид-Рейнарда, который прилип к зеркалу заднего вида, дожидаясь моего промаха.
Значит, подумал я, ты советуешь не беспокоиться? Да что ты вообще знаешь о беспокойстве?!
Некоторое время мы лидировали, потом немного сбавили темп, пока другие пилоты (вот наивные!) пытались выиграть гонку еще до того, как была пройдена первая половина дистанции. Мелькнул желтый флаг — это от стены отскребали Резерфорда. Потом на выходе с пит-лейна столкнулись и загорелись три машины, что позволило представителям барадиан в очередной раз пожаловаться на новые правила, введенные Галактической гоночной лигой.
Если не считать этого, первые сто девяносто кругов прошли без происшествий.
Когда до финиша осталось десять кругов, мы были на второй позиции. Лидировал — хотите верьте, хотите нет — какой-то на редкость прыткий барадианин. Люси и клон Фойта по-прежнему держались за нами, но на протяжении всей гонки им так и не удалось приблизиться. На каждом вираже Бэбс буквально корчилась в экстазе. Ну а меня сжигала нервная лихорадка, знакомая каждому, кто когда-либо мчался со скоростью звука, подвешенный в монококе в трех дюймах от асфальта. В целом же мы шли, как говорится, словно по нарезке.
Барадианин на первой позиции был обречен, и все об этом знали.
Вот мы в очередной раз пересекли стартовую линию. Перед первым виражом барадианин сбросил скорость; я же не спешил жать на тормоза. Мы пошли на обгон по внешней траектории, почти не снижая скорости, и зрители на трибунах с воплями повскакивали с мест, чтобы посмотреть, как нас размажет по стене. Только тут я ударил по тормозам. Бэбс практически мгновенно произвела необходимые расчеты и на полном ходу вписалась в поворот, воспользовавшись избыточной подвижностью руля, которая возникла в системе после последнего пит-стопа.
Я практически до упора вдавил педали протонной пушки и ускорителя антиматерии. Если бы не противоперегрузочный костюм, я бы, наверное, потерял сознание. Только он да еще настойчивое присутствие мыслей Бэбс у меня в мозгу не дали мне вырубиться.
Бэбс с воем вынеслась из виража и помчалась по короткому отрезку прямой перед поворотом номер два. До победы оставалось меньше десяти кругов. Должно быть, по привычке я бросил взгляд в зеркало заднего вида и был несказанно удивлен, увидев там машину.
Номер одиннадцать.
Проклятье!
Похоже! Бэбс и я оказались не единственными, кто не спешил рваться в лидеры, предпочитая выжидать. При мысли о том, что это могло означать, я облился холодным потом.
— Бэбс, малышка, поднажми! Пора переходить на дожигание! — Я провел пальцем по специальной кнопке — в следующее мгновение Бэбс рванулась вперед так, что едва не выскочила из своей титановой кожи. Она была так же свежа и полна сил, как в начале заезда. Поразительно! Еще никогда я не встречал машины, подобной ей, и, наверное, уже никогда не встречу.