— Такое дело, мэм, — промолвил он наконец. — Мы отправляем Финна домой, на Землю.
— О! — воскликнула Мэри, наполняя еще один бокал для себя. — Примите мои поздравления, мистер Финн.
— Это все потому, что без моря я могу умереть, — вставил Финн, чумазый молодой парень в термокостюме, который был велик ему не меньше, чем на два размера. Все пряжки на нем были затянуты до предела, но костюм все равно болтался, как на вешалке.
— Главное — не море, а твой силикоз, — вставил Кочевелу.
— Силикоз ни при чем, — дерзко возразил Финн. — Каждую ночь мне снятся пустынные, мокрые пляжи, стелющийся над водой соленый туман и белые чайки, которые парят на своих изломанных крыльях над белыми барашками волн. В оставшихся после отлива лужах стоит гладкая, как стекло, вода и бурые водоросли…
Спутники Финна невольно застонали сквозь стиснутые зубы, а один довольно сильно пнул счастливца под столом в лодыжку.
— Сами видите: этот субъект не перестает болтать и буквально изводит нас своей водой, водорослями и прочим, — сказал Кочевелу, слегка повысив голос, и, подняв бокал, кивнул Мэри. — К счастью, мы наконец-то скопили достаточно, чтобы отправить на Землю одного из наших. Финну крупно повезло. Ваше здоровье, мэм!
Он выпил. Мэри последовала его примеру. Когда они слегка отдышались, она спросила:
— И что теперь будет с его земельным участком?
По своему обыкновению Мэри сразу перешла к сути проблемы, и ответная улыбка Кочевелу вышла несколько похожей на гримасу.
По условиям Договора о совместном использовании Марса, появившегося на свет во время кратковременного потепления отношений между Британией и Кельтской Федерацией, каждый поселенец получал в пользование персональный надел площадью в несколько акров для частного хозяйствования. Земля выделялась только при условии обязательного сельскохозяйственного использования, в противном случае участок возвращался к Британской марсианской компании.
С тех пор прошло уже довольно много времени, и БМК, успевшая неоднократно пожалеть о своем решении заселить Марс главным образом пациентами земных психиатрических клиник, взяла за правило прибирать к рукам участки, которые использовались недостаточно интенсивно.
— Это хороший вопрос, мэм, — заметил Кочевелу. — Ведь за Финном числится двадцать акров превосходной земли.
— Пять акров под сахарной свеклой и пятнадцать под очень хорошим ячменем, — уточнил Финн.
— И все это накрыто самой прочной крышей, какую только можно представить, — добавил Кочевелу. — Я уже не говорю о собственном колодце и прекрасной оросительной системе. Можете мне поверить: воду, которая поступает по трубам на поля, можно пить без всяких опасений.
Мэри неожиданно осознала, что в ее доме вот уже несколько минут царит мертвая тишина. Все члены ее семьи замерли неподвижно с подносами и щетками в руках, напряженно прислушиваясь к разговору и ожидая ее ответа. И неудивительно. Ячмень был залогом существования «Королевы», залогом их собственного существования и благополучия. Он рос на холодном и бесплодном Марсе только потому, что мог расти буквально везде, и все же насыщенная оксидантами каменистая глина, доставшаяся Мэри в качестве надела, давала не слишком хороший урожай.
— Будет очень жаль, если такой замечательный участок вернется компании, — уклончиво сказала Мэри.
— Мы тоже так подумали. — Кочевелу кивнул и принялся вертеть в пальцах опустевший бокал. — Нет никакого сомнения, что БМК перепашет землю и засадит соей, а это… это было бы довольно обидно, разве не так? Вот почему мы решили предложить этот участок вам, мэм.
— Сколько? — быстро спросила Мэри.
— Четыре тысячи кельтских фунтов, — ответил Кочевелу.
Мэри прищурилась.
— Какую часть вы согласны взять натурой?
Последовала небольшая пауза.
— БМК предложила нам четыре тысячи наличными, — проговорил наконец Кочевелу извиняющимся тоном. — Вы, несомненно, понимаете, что это значит… Но мы бы хотели, чтобы нашими соседями были именно вы, поэтому если у вас есть возможность собрать деньги…
— У меня нет таких денег, — резко сказала Мэри. При этом она нисколько не кривила душой: все ее хозяйство держалось на натуральном обмене, на безупречной репутации «Королевы» и ее владелицы.
— О, прошу вас: не спешите отказываться. Подумайте как следует! — заторопился Кочевелу. — Я думаю, вы могли бы собрать некоторую сумму по подписке… Все, кто работает в полях, очень любят вас и ваше заведение; разве они не распахнут для вас свои сердца и свои карманы, если вы попросите у них взаймы на хорошее дело? Кроме того, у вас работают несколько бывших служащих БМК — их выходное пособие достаточно велико. Неужели они откажутся поскрести по сусекам после всего, что вы для них сделали? Ах, мэм, если бы вы сумели набрать наличными хотя бы две трети названной суммы, мы бы сумели договориться насчет остального и предоставить вам самые льготные условия.