— Покажите мне, где это говорится.
— Что именно?
— Что Гонки ограничены местной технологией.
Президент бросил бумаги Майку, но его пальцы дрогнули, и бумаги разлетелись по полу.
— Я так говорю!
Майк скорбно покачал головой: это означало примерно то же самое, что треск погремушек гремучей змеи.
— Все состязания строго регламентируются, мистер президент, и я не совсем уверен, что суд согласится с вашими утверждениями. По-моему, правила — как и любой контракт — не допускают отступлений. Трудно сказать, как это отразится на правительстве. А ведь все мы знаем: в правилах ничего не сказано о том, какую технологию позволено применять.
Взгляды их скрестились, как две шпаги. Никто не хотел первым опустить глаза. И тут Майк выложил свою козырную карту, голосом таким тихим и вкрадчивым, каким мужчина говорит с девушкой.
— Я где-то слышал, что пока еще никто не записал свой локомотив на Гонки. Получается, что ваша «Звезда Волинора» играет против моего «Сэм’ла Бордена», а без меня никаких состязаний вообще не будет. Так что никакого способа доказать, что драмлины не выстоят против литого железа, не будет.
Президент зыркнул на Майка красными глазками, повернулся к Люку Горману, снова уставился на Майка, потом — на Гормана. Тот кивнул.
Сломленный президент пробормотал что-то неразборчивое и в который раз вскинул взгляд на Майка.
— Ладно, я записываю вас. Если вы так чертовски уверены, что инопланетные бирюльки работают лучше железа, делайте вашу машину из бирюлек. Из одних бирюлек! Ни дерева. Ни железа. Ни меди. Ничего! Все должно выходить из пыли вещесоздателя — или вообще ниоткуда не выходить. И поверьте, мистер Грабаки, ваших способностей на это не хватит.
А вот этого ему не стоило говорить: не то чтобы Майк способен взбеситься или выйти из себя, но поддаться на подначку вполне может. Вот и сейчас он заговорил чуточку громче обычного.
— Значит, вот как? А я думаю, что вполне справлюсь, и «Сэм’л» побежит, как миленький, на одних только драмлинах, и не только побежит, но и побьет «Звезду Волинора» по вашим же собственным правилам. Мало того, разовьет скорость до сотни миль в час!
Тишина, я вам доложу, стояла просто оглушительная. Механики замерли за столами, боясь шевельнуться. Сотня миль в час!
Люк Горман снова скрестил руки, плотно сжав губы. Но голос остался мягким, с этаким налетом чисто убийственной уверенности, присущей богачам.
— Сто двадцать. «Звезда» сделает сто двадцать.
Майк облизнул губы. Я знал, что сейчас произойдет. И мне захотелось заползти за стол и не вылезать оттуда.
— Сто пятьдесят!
— В таком случае сделайте это, мистер Грабаки, — пророкотал Горман, свирепо сверкая зелеными глазами. — Первого апреля будьте здесь. И постарайтесь, чтобы поговорка «Дуракам — счастье» себя оправдала.
Майк кивнул, повернулся и направился к выходу. Я потащился следом. Под ногами хрустели бумажки со списком правил.
Совсем пустая, если не считать нескольких швейных машинок и рулонов шерстяной ткани, «Мазурка» отвезла нас обратно. «Мазурка» — близнец «Мазепы», столь же уродливый и горбатый паровоз, только управляет им молодой механик Джек Хрипич. Джек не такой злобный зануда, как Куилл, и мы, в основном, сидели в его кабине, слушая весь тот бред, какой правительство льет в уши беднягам из «Битспейс Инститьют». Земля — настоящее чудо, и ему не терпится попасть туда, увидеть то место, где живет четыре миллиарда людей, в небе летают самолеты, электричество обитает в каждом доме, а не только в правительственных лабораториях. По ночам мы честно делили на всех алмазную бутылочку кукурузного виски, и парень глотал явно больше, чем следовало бы, а когда отправлялся спать за тендер, мы слышали, как он, зажимая себе рот, плачет от какой-то душевной боли, которую крайне вредно испытывать человеку его возраста.
Я давно уже перестал гадать, стоит ли Земля всех этих мук, а теперь просто уверен: не стоит. Пропади они пропадом эти самолеты — на Земле человек рождается ни с чем и должен трудиться, как раб, чтобы купить топор и плуг или хотя бы уголок, где поместится после того, как остальные четыре миллиарда предъявят претензии на свои законные места. Здесь, в Драмленде, умному человеку достаточно взять Бангерову Большую Книгу, подойти к вещесоздателю и всего за день выколотить себе все основы сытной спокойной жизни, затем добавить сюда жену, немного семян, мула и только что проклюнувшихся цыплят. Если на Земле есть кое-что получше, я об этом не слыхал.