Президент Честер со своим обычным энтузиазмом произнес речь под аплодисменты богатеньких. И при этом вел себя так, словно «Сэм’л» вообще не участвовал в гонках. Все распространялся насчет того, как, мол, лихо мы воссоздаем земные технологии, и недалек тот час, когда мы все набьемся в «Ориджен» (ха!) и прямиком отправимся домой.
Все мы знали, что если кто и полетит на Землю, так уж точно не бедняки, и у меня сложилось впечатление, что эти самые бедняки, не слишком рьяно машут платочками по этому поводу.
Как только оба локомотива были заправлены и готовы, мы с Майком встали между ними и попытались взвесить наши шансы. «Звезда» — настоящий гигант, и колеса у нее ого-го, но мы были уверены, что и весит она раз в восемь больше нашего «Сэм’ла»: попробуй, подвигай такую гору железа! Значит, ей понадобится время, чтобы набрать скорость.
«Сэм’л» в сравнении с ней казался жучком, с которого содрали оболочку, оставив уродливый скелет: сплошные перекрещивающиеся двуплечные рычаги и вилы вместо рамы да две большие поперечные балки, немного похожие на ноги насекомого; даже колеса казались какими-то волнистыми, как большинство драмлинов, хотя были идеально сбалансированными и безупречно круглыми. И я в который раз подумал: наш «Сэм’л» выглядит как нечто выращенное, а не собранное, и эта мысль отнюдь не способствует безмятежному сну в тревожную ночь.
Наконец мы с Майком забрались в открытую кабину локомотива и взмахнули флажком, чтобы возвестить о готовности. Представитель В&НС с выверенным хронометром встал на зеленой линии, проведенной поперек рельсов всего в метре от обоих локомотивов. Продержав хронометр поднятым не менее десяти секунд, он дождался, пока человек из правительства, заправлявший двухколесной пушкой, поднес к ней факел. Прогремел холостой выстрел, отдавшийся эхом в холмах к югу.
Майк оттянул рычаг, и я налег на левую балку. Просто так. На удачу. Локомотив рванулся вперед так же быстро, как на испытаниях, даже еще быстрее, выпуская пар, который тут же рассеивался и исчезал с таким натужным звуком, словно какой-то великанский ребенок пытался одним махом задуть свечи на именинном торте. Ничего похожего на зычный басовитый рев «Звезды», «проветривающей» свои цилиндры. Мы были уже далеко впереди «Звезды», когда до нас дошло эхо выстрела. Богатенькие стояли на трибунах, вопя и размахивая руками.
Но мы тоже орали, топали и махали, когда уже через десять секунд у «Сэм’ла» появилась стометровая фора. У нас не было манометра: у Майка не нашлось времени выколотить его. Но он куда больше верил в драмлинский металл, чем я — в котлы. Я-то видел, как два небольших железных котла разорвало вместе с рельсами, когда мы много лет назад впервые начали работать с паром. Так что мы мчались вперед на вере, исключительно на вере, не зная, сумеет ли драмлинский котел выдержать такое давление, и понимая, что если не выдержит, мы все равно этого не узнаем, пока Святой Петр не объяснит.
Ну и спектакль, должно быть, мы устроили! Майк произвел кое-какие подсчеты и знал, что нам понадобится каждый метр форы, как только «Звезда» разовьет скорость. Он все твердил, что не любит горизонтальных цилиндров, но это лишь потому, что мы не смогли сделать из драмлинов большой подшипник скольжения для боковых штоков. Больше всего мы боялись, что поперечные балки выскользнут из подшипников на такой скорости.
«Звезда Волинора» разгонялась ужасно медленно. Интересно, уж не велел ли Люк Горман своему машинисту дать нам фору для затравки, а потом промчаться мимо и показать нам хвост — как раз в ту минуту, как мы будем пересекать реку Доэ, стремясь к финишной черте? Я продолжал орудовать лопатой и регулировать воздухозаборник так, чтобы огонь горел поярче, а угли раскалились добела.
Майк наблюдал за поперечными балками, опасаясь, что они дадут слабину, и все дальше оттягивал рычаг по мере того, как шли секунды. Пока что сцепление колес с рельсами не нарушалось, но он был настороже, зная, что для такой мощности локомотив слишком легок, и если колеса начнут проскальзывать, мы потеряем скорость, которую, скорее всего, так и не наверстаем. «Звезда» слишком тяжела, чтобы потерять силу сцепления, но всего несколько секунд проскальзывания могут нам дорого стоить.
Мы, должно быть, успели пройти добрую милю, когда стало очевидно, что «Звезда» сокращает разделявшее нас расстояние. Майк перестал следить за балками и держал одну руку на раме, а вторую — на рычаге управления, постепенно, с большой опаской толкая его вперед, чтобы не потерять сцепления. К этому времени я был уверен, что мы делаем семьдесят миль в час: скорость больше, чем у любого локомотива, какой мы когда-либо строили или на котором ездили. Ветер ревел в ушах. Страшно было смотреть, как подпрыгивают балки: вверх-вниз, вверх-вниз. Сейчас они яростно трепыхались в полуметре от моего левого плеча… одно неосторожное движение, и моя рука превратится в кровавое месиво.