Женщина осеклась.
— Что с тобой? — спросил Хуанг.
Вместо ответа Лайм вновь взяла у него папку. Какой-то зачаток мысли мучил ее, не давая покоя.
— Ты сказал, что брак Хэммонда распался, потому что у них не могло быть детей?
Хуанг сверился со своими заметками.
— Верно. Что-то неладно со спермой.
— Вот она, эта связь, которую мы ищем. Дети.
Лайм пролистала отчет коронера.
— Все эти жертвы… ни у кого из них не было детей. Почему?..
Лайм широко раскрыла глаза и замолчала. В памяти вдруг всплыл снимок из медицинского учебника.
— О, черт!
— Что такое?
Но она уже с головой ушла в воспоминания о вскрытиях, препарированиях, старых лекциях.
— Я, должно быть, ослепла! А ведь все совершенно очевидно! Недостающий кусочек…
— Что?!
— У всех мужей был… был…
Лайм сосредоточенно свела брови в поисках подходящего термина.
— Триада или синдром Картагенера! Вот она, разгадка! В медицинских картах этого нет, но иначе просто быть не могло!
— А это еще что такое? — удивился Хуанг.
— Генетическое заболевание. Означает, что у мужчин были поврежденные реснички. Микроскопические волоски, покрывающие определенные части клеток.
Лайм принялась взволнованно мерить шагами площадь.
— Они есть и в легких, и в хвостах сперматозоидов. Люди с синдромом Картагенера имеют генетический дефект, парализующий реснички. Есть три симптома этого заболевания. Первый: респираторные проблемы. Без здоровых ресничек легкие не могут содержать дыхательные пути в чистоте, верно? И, судя по отчету коронера, по крайней мере две жертвы страдали от респираторных инфекций.
— Согласен.
— Второй симптом — мужское бесплодие. Без функционирующих хвостиков сперматозоиды не могут плавать.
— И ни у кого из жертв нет детей, — кивнул Хуанг.
— Точно. И третий симптом — зеркальность расположения органов.
— Погоди. Что общего имеют поврежденные реснички с «Situs inversus»?
— Все дело в том, как отличает тело левую сторону от правой. В нормальном эмбрионе размещение органов определяется особыми протеинами, накапливающимися на одной или другой стороне развивающегося плода. Их распределение играет решающую роль в расположении органов. Реснички перемещают протеины с места на место, но если они повреждены, протеины распределяются произвольно, и размещение органов становится непредсказуемым. В половине случаев результатом является «Situs inversus». В учебнике это описано так: наследственное сочетание бронхоэктазов, полипоза слизистой оболочки носа и транспозиции органов.
— Но почему этот синдром не отмечен ни в одной медицинской карте?
— Двадцать лет назад «Situs inversus» даже не был подробно описан, так что врачи, возможно, не усмотрели связи.
— Черт! — пробормотал Хуанг. Они по-прежнему стояли на фоне обветренного фасада церкви Святой Троицы. С карнизов пялились горгульи. Сурово смотрели горельефы святых с открытыми книгами в руках.
— И что все это означает?
— Пока не знаю.
— Значит, мы нисколько не приблизились к раскрытию дела.
Хуанг поднялся на паперть, встал под навесом и повернулся лицом к небоскребу.
— Все это крайне интересно, Лайм, но пока мы не найдем Хэммонда… — начал он и осекся, глядя в зеркальную грань башни, в которой отражался весь парк, здания и площадь, где под деревьями гуляли зеркальные люди. И одним из этих людей был Хэммонд!
Хуанг развернулся и засек Хэммонда, стоявшего шагах в двадцати от них. Сунув руки в карманы, он пристально изучал статуи черепахи и зайца.
— Есть, — прошипел Хуанг.
Лайм, проследив за направлением его взгляда, затаила дыхание.
— Что будем делать? — спросил Хуанг.
— Бери рацию и скажи, чтобы держали машину наготове. Я пойду за ним. В одиночку.
— Зачем это?..
— У меня больше шансов подобраться к нему, чему у кого бы то ни было. Я женщина, со мной нет охраны. Не хотим же мы спугнуть его, верно?
Проглотив возражения, Хуанг кивнул и отошел. Хэммонд, кажется, не понял, что его засекли. Очки по-прежнему сидели на носу; руки крепко сжимали рукопись.
Небо над парком начало темнеть. Подул холодный ветер.
Лайм расстегнула кобуру и двинулась вперед.
Хэммонд в раздумье стоял возле статуй. Рассеянно протянул руку и коснулся гладкого бронзового панциря. Впервые за много-много часов он был спокоен.
— Хэммонд? — позвал кто-то сзади.
Он повернулся, оказавшись лицом к лицу с незнакомой женщиной. — Да.
— Меня зовут Маргарет Лайм.