— Надеюсь, вы не станете выкалывать себе глаза, чтобы решить эту проблему?
Чарлз едва не рассмеялся, но вовремя сдержал себя, и из его горла вырвался только сдавленный звук, похожий на кашель. На всякий случай он кашлянул еще несколько раз, но его собеседницу это не обмануло.
— Не смущайтесь, — сказала она с улыбкой. — У меня есть чувство юмора.
— Да? Это… хорошо. Я хочу сказать, вы не…
— Меня зовут Элис, — представилась женщина, избавив его от необходимости подбирать какие-то вежливые слова.
— Чарлз.
— Расскажите, Чарлз, кто первым высказал идею о том, что кроме трех привычных измерений могут существовать другие? По вашим словам, их одиннадцать… Признаюсь откровенно, с моей точки зрения, это больше похоже на какую-то умственную мастурбацию, чем на науку.
Чарлз был рад, что Элис слепа и не может видеть его вспыхнувших щек.
— Ну, началось-то все с Эйнштейна. Вскоре после того, как он разработал свою релятивистскую теорию, в которой установил соотношение между временем и пространством, некто Теодор Калюзо решил шутки ради разработать теорию относительности для пространства, имеющего четыре пространственных измерения.
— Странные у вас, физиков, шутки, — вставила Элис и озорно улыбнулась.
— Не могу не согласиться. У нас свои причуды… — К примеру, такие, как сегодня, выходы «в люди». Чарлз отваживался на что-либо подобное всего несколько раз в год, буквально силком вытаскивая себя из кабинета, хотя и знал, что в их захолустье встретить нового человека практически невозможно. Но сегодня ему повезло. Он встретил незнакомку — да какую! Молодую, красивую женщину, которая к тому же интересовалась теоретической физикой. Или, если точнее, не питала к ней отвращения. Это было настолько необычно, что Чарлз преисполнился поистине небывалого воодушевления.
— Проведя необходимые математические расчеты, — с жаром продолжал он свой рассказ, — Калюзо получил несколько уравнений, которые, казалось, не имели никакого отношения к специальной теории относительности. Скорее, они напоминали формулы, описывающие, гм-м… электрический заряд. Выглядели эти уравнения довольно убедительно, но вот беда — не укладывались в рамки господствовавшей в те времена теории строения материи. Последовали новые разработки, расчеты, и сейчас большинство физиков считает, что пространственных измерений может быть не менее одиннадцати.
— Не многовато ли? — Элис с сомнением пожала плечами. — Впрочем… И что, для каждого нового измерения существует своя формула, свое уравнение?
— Думаю, можно сказать и так… В общих чертах.
— Ну а зачем нужно столько измерений? Ведь, насколько я знаю, существует четыре основных типа физических взаимодействий, верно? Неужели для каждого из этих новых измерений удалось вывести соответствующие законы?
— Работа пока далеко не завершена, но у нас уже есть первые достижения.
— Но зачем это нужно? Зачем вам… или нам одиннадцать измерений?!
Чарлз снова машинально пожал плечами.
— Дело не в том, что они кому-то нужны, просто они есть, и их — одиннадцать. Или, может быть, десять; именно столько измерений способен описать имеющийся в нашем распоряжении математический аппарат. Впрочем, я, кажется, понимаю вас. Соответствующие уравнения настолько сложны, что любой теоретик предпочтет с ними не связываться. Тем не менее моя статья, о которой я упоминал, как раз касается одного из этих измерений. Понимаете, у теории струн есть одна пренеприятная особенность — она обосновывает существование магнитных монополей.
— Моно… Как вы сказали, это называется?
— Монополь — это тяжелая субатомная частица, обладающая уникальными магнитными свойствами. Она монополярна — отсюда ее название. Грубо говоря, это крошечный магнит, у которого есть только отрицательный или только положительный полюс.
На лице Элис появилось задумчивое выражение.
— Да-да, — проговорила она, — помнится, я что-то такое слышала,
— Все это — чистая теория, разумеется, — добавил Чарлз. — Еще никто никогда не выделил магнитный монополь, однако их существование вытекает из уравнений, описывающих семи- или восьмимерное пространство. И от этого, увы, никуда не деться!
— Любопытно… — протянула Элис, и хотя Чарлз не был уверен, что она говорит искренне, ему оставалось только продолжить лекцию.
— Еще несколько лет назад, — сказал он, — некоторые ученые отказывались признавать существование монополей. Они считали, что предсказанные теорией свойства этих частиц противоречат факту существования гравитонов, но моя статья как раз показывает, что одно вовсе не исключает другого. Все дело в ортогональной топологии…