— Прости, я не даю ответов. Зато могу снабдить полезной информацией, что позволит многое увидеть в истинном свете.
— Идет!
Длинная пауза.
— Мне придется кое-что сделать, и очень скоро. И хотя это правильно и необходимо, все же не могу решиться.
— А может быть, это не так уж правильно и необходимо, по крайней мере для тебя? Так в чем же дело?
— Срок моего ученичества подходит к концу, и Керис хочет взять меня в партнеры.
— И что тут такого? Ты любишь работать по дереву, и Керис человек хороший. Однако ты еще не готов осесть. В тебе кипит жажда приключений. Охота к перемене мест, которая сожрет тебя заживо, если ее не удовлетворить. Почему бы тебе не выпросить у Кериса небольшой отпуск, прежде чем станешь его партнером?
— По-твоему, он согласится?
— Лучше спроси себя, будешь ли ты счастлив, если он согласится.
Люк неожиданно почувствовал, как упала с плеч свинцовая тяжесть, о существовании которой он раньше и не подозревал.
— Да, пожалуй, так я и сделаю. Прямо на душе легче стало. Спасибо.
— Не за что. Но смотри, я бесплатно не работаю. С тебя тоже возьму гонорар. Разотрешь мне ноги. Только хорошенько.
Люк вопросительно изогнул бровь.
— Разве ты не знаешь, сколько времени я провожу на ногах? — сказала она. — Такая уж моя доля. Ну что, продолжим?
Люк кивнул:
— Второй вопрос куда сложнее. Все ожидают, что я женюсь на Керив. Собственно говоря, так бы и следовало поступить.
— Но ты ее не любишь.
— Это вовсе не так! — поспешил оправдаться Люк. — Она мне симпатична. И мы прекрасно подходим друг другу.
— Она тоже тебя не любит.
— Это Керив тебе сказала?
— Не в таких выражениях, но да.
Пауза.
— Послушай, Люк, всякие отношения предполагают наличие определенного расстояния между людьми. У тебя и Керив это расстояние равняется длине вытянутой руки или еще больше. Вы можете пожениться. Можете иметь детей. Будете добры друг к другу и мирно доживете до старости. И оба будете жаждать большей близости, чем способны дать друг другу. С другими партнерами вы будете чаще ссориться и кричать, но и смеяться тоже больше. И испытывать подлинную страсть.
Элуин скрестила руки на груди.
— Итак, что ты ценишь больше: комфорт или страсть?
Молчание. Потом:
— Черт, ты и вправду хороша!
— Означает ли это, что я заработала массаж спины?
Люк с улыбкой кивнул. Над этим, пожалуй, стоит призадуматься.
Он долго размышлял в молчании. Элуин терпеливо ждала. Обеденный зал постепенно опустел, но хозяин все же поддерживал огонь в очаге для двух последних гостей. Слишком многим он им обязан, чтобы жалеть каких-то дров!
— Самое последнее и, пожалуй, самое сложное, — объявил наконец Люк, — отчасти потому, что тут замешана и ты.
Элуин вздохнула, но терпеливо выждала, пока он снова заговорит.
— Видишь ли, я чувствую, что мне действительно пора жениться, но одновременно ощущаю какую-то незавершенность. Словно во мне чего-то не хватает, — признался Люк и, пожав плечами, добавил: — Прости, что не могу лучше объяснить. Я ищу жену не для того, чтобы заполнить пустоту. Скорее, наоборот. Просто надеюсь: если найду ту самую, единственную, это ощущение уйдет. Или я, может быть, сам научусь заполнять пустоту.
Она уже знала, что последует дальше.
— Кто-то… то есть нет… я подумал… ну… а вдруг, та самая, единственная — это ты?
Он поднимает голову и смотрит на нее. Не умоляюще. Просто смотрит.
Элуин делает глубокий вздох. Потом другой.
— Думаю, самая большая услуга, которую я смогу оказать тебе — это перечислить все причины, по которым я, скорее всего, не смогу выйти за тебя.
— Валяй, — говорит он.
— Прежде всего, ты слишком удачлив. Чертовски удачлив.
Люк растерянно хлопнул глазами. Чего-чего, а такого он никак не ожидал. И попытался было возразить, но она приложила палец к его губам.
— Я знаю, многие считают тебя чем-то вроде талисмана и поэтому не видят, как влияет на тебя эта самая удачливость. Смотри сам: ты родился в метель, погубившую твоего отца, и все же выжил. Твоя мать исчезла, когда тебе было всего пять, но и это тебя не подкосило. Ты вел себя так, словно она просто отправилась путешествовать и может вернуться в любую минуту.
Люк неловко заерзал. Она попала почти в десятку. Ужасающе близко к правде. Или к тому, что, как он надеялся, было правдой.
— И вся твоя жизнь — цепочка счастливых случаев. Твой приемный отец был самым добрым человеком во всем городе и к тому же лучшим мастером во всей долине. А теперь самые хорошенькие девушки едва не дерутся за право оказаться в твоей постели. И ни одна не ныла, не цеплялась за тебя, когда приходила очередь другой. И ни один рассерженный поклонник не пытался наутро разделаться с тобой. Ш-ш-ш, молчи.