С этими словами он устремился к двери и яростно дернул ручку. К сожалению, драматический эффект был несколько испорчен: дверь оказалась запертой. Пришлось ждать, пока Энджи позвонит мужу и попросит их выпустить.
Лаки был в отчаянном положении. Мало того, что его привязали к кровати, выставили наркоманом, ловко подстроив ложное обвинение, так еще через несколько часов упекут в самую ужасную из всех возможных тюрем. Там его могут держать бесконечно, одурманив какой-нибудь пакостью, и при этом читать лицемерные проповеди о вреде наркотиков. И каждое унижение, каждая пытка будут применяться исключительно Для-Его-же-Пользы.
Ну а Гривз тем временем будет безраздельно распоряжаться богатством, которое оставил сыну Джон Сайте.
Плана у Лаки не было. Умолять Энджи смысла не имело. Даже если он сумеет ее сломить, злобный муженек ни за что не выпустит жертву из здания. Парень в ловушке.
Люк проснулся в темной комнате. Последнее, что он помнил, перед тем как заснуть, была Элуин, растиравшая ему виски и что-то тихо напевавшая.
Он стал было уверять, что никогда не спит днем, и, уж конечно, не сегодня, но она одним взмахом руки отмела его возражения.
— Ты уверяешь, что он еще жив. Значит, ты должен узнать, что с ним случилось. И конец дискуссии.
Девушка занавесила окно одеялом, помогла ему раздеться, а потом наградила таким расслабляющим массажем, какого ему в жизни не доводилось испытывать.
Люк с трудом поднялся, спотыкаясь, пересек комнату, сорвал одеяло. Ночь. Вернее, начало вечера, судя по количеству пешеходов и приглушенным звукам, доносившимся со стороны гостиницы. Приглушенным. С неба падал снежок, несильный, но равномерный.
Он зажег свет. К халату была пришпилена записка.
«Пошла проверить, как там Кандра. Скоро вернусь. Люблю».
Подписи не было, да и к чему?
Он хотел поговорить с Элуин о Лаки, но это не к спеху. Опасения Элуин относительно тяжелых родов Кандры подтверждались с каждым новым посещением.
День выдался чертовски суматошным. Элуин нежная, любящая превратилась в Элуин безжалостного погонялу. Люк хотел одного: свернуться калачиком в постели и скорбеть о потере родственной души, но она ничего не желала слышать. Он обязан поговорить с Керив, он обязан поговорить с Керисом, и немедленно. Слишком долго он заставил их дожидаться ответа.
Подруга смягчилась ровно настолько, чтобы позволить ему наскоро принять душ и позавтракать.
Керив была в магазинчике. Стирала пыль с товара и с присущей ей аккуратностью раскладывала новые образцы.
— Доброе утро, Люк. Хорошо спал?
Полушутливая улыбка. Она всегда говорила так, когда знала, что ночь он провел не один. И если даже и ревновала, то очень умело это скрывала.
— Доброе утро. Мне нужно поговорить с тобой.
Керив чутко уловила его тон. Поджатые губы, вскинутые брови, задумчивый кивок. Кажется, она уже знала, о чем пойдет речь. Поэтому спокойно отложила метелку и составила вместе два стула, что, по ее суждению, обеспечивало нужную степень близости.
— Ладно, выкладывай.
Люк был полон решимости не мямлить и не увиливать. Прежде всего он не желал выслушивать очередную нотацию от Элуин. Но понимал также, что некрасиво водить Керив за нос.
— Я.люблю тебя, Керив. Но жениться не хочу.
Пауза.
— Честно говоря, вряд ли сейчас из меня выйдет достойный муж для кого бы то ни было… но я постараюсь исправиться.
Снова холодный кивок.
— Спасибо, Люк. Я тоже тебя люблю. И должна признать, давно уже ожидала услышать нечто в этом роде. Ничего, все в порядке.
Она похлопала его по коленке.
— Знаешь, я действительно рада, что у вас с Элуин все получилось. Она действительно нуждается в тебе.
Голова Люка пошла кругом. Неужели все, буквально все знают о его жизни больше, чем он сам?
— Не уверен, что у нас так уж все получилось. Она продолжает объяснять мне все мои недостатки.
Небрежный взмах рукой:
— Кто лучше ее может это сделать?
Керив глянула ему в глаза. Строго. Хотя губы улыбались.
— И насколько она точна?
Люк, в свою очередь, улыбнулся и отвел взгляд.
— Должен признать, почти всегда попадает в яблочко. Похоже, весь вчерашний день я постоянно получал уроки скромности, причем из различных источников.
Он попытался не думать о Лаки.
— Скромность полезна для души. Постарайся к этому привыкнуть.
Улыбка не дрогнула, но словно немного ужесточилась.
«Ладно, я этого ожидал».
— Мне просто хочется, чтобы ты знала: мы расстаемся не из-за Элуин. И сказал тебе чистую правду: не думаю, что стану хорошим мужем и для нее!