— Если будешь готов вернуться к работе — в следующем месяце, в будущем году, когда угодно, — мы будем здесь на месте ждать тебя.
Люк взял руку старика в свои.
— Спасибо, сэр, — пробормотал он, борясь со слезами.
Керис что-то пробурчал, сделав вид, будто выравнивает стопку книг, и резко сменил тему:
— Керив сказала, что теперь вы с Элуин вместе. Давно пора, черт побери, если хочешь знать. Повезло тебе! Впрочем, ты всегда был везунчиком.
— Вы так великодушны, сэр, и не держите на меня зла…
Керис мгновенно стал серьезным.
— Сынок, давай посмотрим на вещи с другой точки зрения. Я вижу, сколь упорно ты стараешься стать взрослым. Сегодня ты вел себя по отношению к Керив и ко мне как порядочный человек. Ты всерьез заботишься о своем будущем. Но настала пора подумать и о той общине, которая заботилась о тебе всю твою жизнь. Пора взять на себя свою долю обязанностей.
Задумчиво:
— Время от времени в наших местах появляется женщина с воистину широкой душой. Такой была твоя мать, Джиллиан. Такова и Элуин. И неудивительно, что обеих тянуло к Целительству. — Он грустно взглянул на Люка. — Это занятие отнимает очень много сил и крайне важно для общины. Люди платят Целителю, они безмерно благодарны ему за помощь, но часто этого не хватает для поддержания редкого дара. Целитель сгорает молодым, если рядом с ним нет надежного умного друга.
Люк вспомнил сверкающие серо-зеленые глаза, затуманенные преждевременной печалью.
— Нравится тебе или нет, но ты — лучший спутник Элуин. Ты хороший человек, но этого недостаточно. Союз с Элуин потребует от тебя громадного напряжения сил, большой душевной работы. Только не робей.
Керис сжал его руку и улыбнулся.
— Путешествуй, сколько хочешь, броди по разным местам, смотри на мир. И береги себя, чтобы оказаться достаточно сильным для тех, кому надо подставить плечо. А потом тащи свою задницу обратно и женись на своей избраннице. Клянусь, что после этого твоей удачливости хватит на всю вашу совместную жизнь.
Грустные размышления Люка оборвал порыв ледяного ветра, принесший с собой снежный вихрь. На улице похолодало еще больше.
Элуин с усилием захлопнула дверь, стряхнула снег и принялась разматывать шарф и расстегивать плащ. Люк подскочил, чтобы помочь, и, обняв ее, прижал к себе. Элуин дрожала в ознобе.
— Ах, как хорошо. Может, стоит время от времени выходить из дома, а потом возвращаться.
Она почти жадно поцеловала его. Он сжал ее подбородок, провел по щеке пальцем.
— Как там Кандра?
— Не слишком хорошо, но пока держится.
Она сунула замерзшие руки ему под рубашку и лукаво усмехнулась, когда он подпрыгнул.
— Малыш еще не родился, а уже озорничает, — объявила она, но тут же встревоженно нахмурилась. — Если ребенок не появится на свет сам, мне придется вмешаться, а это довольно опасно.
Ее ладони постепенно согревались у него на груди. Их взгляды встретились.
— А что случилось с Лаки?
— Боюсь, тоже ничего хорошего.
Озноб у нее прекратился, но она все еще ежилась от холода. Он толкнул Элуин на постель, снял туфли, сначала с нее, потом свои, и прижался к ней всем телом. Она не протестовала.
Пришлось немало потрудиться, чтобы объяснить подробности нелегких испытаний Лаки: наркомания и принудительное лечение были слишком чуждыми для Элуин понятиями.
— Запереть человека в тюрьму, держать в одурманенном состоянии, и все во имя излечения привычки к наркотикам?
Она снова вздрогнула, на этот раз не от холода, и погладила его лицо.
— А ты вынужден переживать это вместе с ним. Бедный мой!
— Но Лаки так просто не сдастся. Гривз стремится только к контролю над его деньгами.
— Ты видишь какой-нибудь выход для Лаки?
— Вижу, хотя…
Девушка вскинула голову, взглянула в его лицо и все поняла.
— Люк, это может быть опасным.
— Знаю. Но пора начинать платить по счетам.
Элуин отстранилась от него, снова погладила по щеке.
— Чем я могу помочь?
— Если я все сделаю правильно, то некоторое время пробуду без сознания. Не знаю, как долго. Несколько часов. Ты должна следить, чтобы я дышал, поскольку у меня нет опыта Лаки.
— Я сделаю все, что смогу.
Долгий поцелуй.
— Увидимся на другой стороне.
Потом Люк вошел в Сплетение. Сплетение должно было оказаться трудным даже для Лаки, с его многолетней практикой. Для Люка это был акт отчаяния. Он понятия не имел, что сотворит с ним Сплетение, добьется ли он успеха? Но он просто не мог оставить Лаки в беде, не попытавшись изменить его участь.