Росчисть, на которой поместили пленников, оказалась одной из ближайших к деревне и не слишком скрытной; оттуда вела хорошо пробитая тропа.
Еще одно доказательство глупости мужиков, сами они, никому не нужные, забрались в жуткую чащобу, а знатных пленников, которых будет искать вся страна, поместили около деревни, где их отыщут наверняка.
Самого графа предусмотрительная осторожность не покидала ни на секунду, так что, завидев деревню, он не выскочил на тропу и не кинулся к домам, скликая на помощь дружину. Беглецы продолжали пробираться крадучись, держась мест с густым подлеском, что и позволило остаться незамеченными.
Деревня была пуста. Ни ван Мурьена, ни единого солдата. Более того, часть жителей уже вернулась на родные пепелища; несколько мужиков растаскивали обугленные бревна от двух крайних домов, до которых таки достал лесной пожар, еще какие-то люди обходили остальные дома, видимо, подсчитывая убытки от постоя. И нигде никаких следов сражения, ничего, что указывало бы на гибель войска.
Вывод мог быть только один: дядюшка настолько перепугался разрастающегося пожара, что позорно бежал, а солдаты, разумеется, с готовностью последовали за ним. В такое было нетрудно поверить, об огнёвских палах рассказывали много чудес, и при виде пламени солдатами и впрямь могла овладеть паника, тем более что ни ван Гарица, ни младшего командира Павия в деревне в эту минуту не случилось.
Ван Гариц не стал тешить себя мыслью, как именно он поступит с трусами, для подобных размышлений найдется время потом, а сейчас нужно выбираться из неприятного положения. Рассчитывая быстро добраться к своим, они не путали следов, и всякий охотник легко отыщет их. Особенно, если у лесовиков есть собаки…
Деревню они обошли по большой дуге, причем часть пути пришлось пробираться местами, где два дня назад прошел пал, едва не погубивший их. Ван Гарицу раньше не доводилось бывать на свежих выгарях, и зрелище погибшего леса неприятно поразило его. По незнанию представлялось пустое место, засыпанное угольями и золой, нечто вроде невычищенного камина, раскинувшегося на день пути, но оказалось, что лес никуда не делся, он просто умер. Большие деревья остались стоять, они повалятся лишь через два-три года, когда подгниют корни. Подлесок частично сгорел, частично повалился, образовав мешанину стволов и сучьев. Оттого, что огонь проредил заросли, дорога не стала более проходимой, напротив, покосившиеся опаленные стволы сплелись столь причудливо, что между ними не прополз бы и хорек. Еловые лапы торчали во все стороны, на конце каждой лишенной хвои веточки сидел крошечный уголек, оставлявший черный штрих на лицах и руках незваных гостей. К тому времени, когда ван Гариц и Павий выдрались из горелых зарослей, они были разрисованы, словно маскарадные черти. Грязный пот стекал по лицам, комары и гнус кружили вокруг голов. Вот уж кого и пожар не берет!
Единственное, что могло теперь спасти эти места: мужицкий топор. Растаскивать завалы, недогоревшее пилить на дрова, пережигать в уголь, пусть даже хищнически, как нерадивые жители Пашинской пущи. И тогда лет через сорок на погорелом месте появится здоровый молодой лес.
Теперь, когда самое опасное было позади, ничто не мешало ван Гарицу строить планы в отношении мятежного селения. Вернуться с большим отрядом, да и на будущее держать в Огнёве постоянный гарнизон. Плюс к этому пригнать сотни две лесорубов: расчистить завалы и выгари, чтобы на два полета стрелы от ближайшего дома не росло ни кустика. Пусть первое время кабанят лес как хотят — плевать! Главное, что огнёвцы уже не смогут избавляться от пришельцев своим излюбленным способом. Пожаров здесь больше не будет никогда.
А если огнёвские строптивцы не вернутся в свои дома… хотя куда они денутся? Пусть две-три семьи, но вернутся. Вот их он поставит мастерами, десятниками над пашинскими рукосуями. Не наказывать, а напротив, возвысить. Тогда и остальные поползут из лесу. И останутся дикие огнёвские вольности только в сказках, над которыми не властен даже господин граф.
— Ваше сиятельство! — позвал сзади Павий. — Передохнуть бы…
Старый вахмистр и впрямь был нехорош. В пожаре ему досталось сильнее, чем Гарицу, как следует оправиться от угара он не успел, а теперь вынужден целый день то бежать, то продираться сквозь завалы, то ползти на четвереньках. Другой бы уже давно взмолился о пощаде, а то и просто упал бы без сил.
— Хорошо, — согласился Гариц. — Выбирай место для ночлега.