Пока Энн пыталась расшифровать надписи, Константайн положил в центр рисунка, прямо на перевернутое имя Христа, мушкетную пулю.
— Вместо имени Моисея я использовал имя самого Спасителя, — негромко сказал он. — Я обещаю: в этом нет ничего от черной магии. А если не доверяешь мне, верь хотя бы Ему. Ради Него, Энн, возьми меня за руки!..
Она подчинилась, убежденная, скорее, его взглядом, устремленным на нее поверх пламени горящей свечи, нежели той чепухой, которую он нес. Руки у него оказались невероятно гладкими и мягкими. Даже у Мэри — у милой мертвой Мэри — рука была более грубой, мозолистой.
Но подумать об этом как следует Энн не успела — Константайн начал читать нараспев:
— Я, Тобиас Константайн, верный слуга Божий, заклинаю тебя, дух Алимон, страшными именами Сатера, Эгомо, Поро, Иеговы, Элоима, Вульнаха, Денаха, Алонлама, Офиеля, Зуфиеля, Софиеля, Гавриила, Элоха, Алензима, Мелоима и приказываю защищать меня и эту женщину до тех пор, пока горит свеча. Исполни мое приказание так же верно, как верно то, что в конце веков Христос придет судить живых и мертвых. Аминь, аминь, аминь.
Выпустив руки Энн, Константайн спокойно убрал книгу и прочие принадлежности обратно в мешок и тщательно завязал шнурок. Потом он поднялся из-за стола и оправил сюртук.
— Я хотел бы доказать тебе, что мое искусство не пустая болтовня, — негромко сказал он. — И способ, который пришел мне в голову, ничем не лучше и не хуже других. Слушай меня внимательно, Энн: сейчас я встану и пойду к выходу, и если я все сделал правильно, оружие мистера Вырвиглаза не сможет причинить мне вреда. Честно говоря, заклинание, которое я только что составил, вряд ли выдержало бы серьезный научный анализ, к тому же я действительно мог ошибиться или что-то перепутать, но если мистер Вырви глаз меня убьет, его пистолет будет разряжен, и ты… А у тебя будет два заряженных пистолета и абордажная сабля, которой ты так хорошо владеешь. Удачи тебе, Энн Бонни. Пожелай и мне того же…
Прежде чем Энн нашлась, что ответить, он уже шагал к дверям таверны.
— Не стреляй, мой уродливый друг, — крикнул Константайн Вырвиглазу. — Не стреляй по крайней мере до тех пор, пока я не подойду к самой лестнице, где твоя пуля наверняка в меня попадет!
Вырвиглаз издал звук, который — если бы его нос был цел — мог сойти за презрительное фырканье.
— Ты спятил, поганый ублюдок? Уж не думаешь ли ты, что я тебя застрелю?
— Надеюсь на это, — с неожиданной кротостью ответил Константайн. — Только позволь мне сначала расстегнуть сюртук и рубаху — я заплатил за них достаточно дорого, и мне не хочется, чтобы ты проделал в них дыру. Как тебе кажется, ты сумеешь попасть мне прямо в сердце? — Он принялся расстегивать одежду, Энн, которая стояла у него за спиной, невольно спросила себя, растут ли у него на груди волосы. Почему-то ей казалось, что грудь у Константайна должна быть безволосой и гладкой, как у девушки.
— Этот идиот считает себя неуязвимым, — проворчал Нат Виски, вытаскивая из-за пояса кинжал. — Думает, его нельзя убить!..
— Вовсе нет, — отозвался Константайн, который был уже почти у подножья лестницы. — Ваш наниматель, капитан Лав — вот кто действительно защищен. Я же обычно не столь неуязвим для пули и клинка, поэтому мне приходится защищать себя дополнительно. Ага… кажется, я уже подошел достаточно близко, чтобы мистер Вырвиглаз мог в меня попасть, если бы только ему удалось держать пистолет ровно. Ну, будете вы стрелять наконец?! Или хотите просто напугать меня до смерти своей кошмарной рожей?! Ну, урод, давай же, пошевеливайся! У меня нет времени, чтобы до вечера изображать из себя мишень!
По залу разнесся невнятный гул голосов, кто-то из моряков рассмеялся. Энн расслышала и звон монет — посетители таверны делали новые ставки.
— Проклятье! Пристрели этого щенка! — прорычал Нат Виски.
Вырвиглаз покачал головой.
— Нет, тут что-то нечисто. Кроме того, если я выстрелю, эта шлюха в два счета разделается с нами — ведь ее пистолеты заряжены.
— Пусть вас это не беспокоит, — вставил Константайн. — Госпожа Бонни, если этот малосимпатичный субъект убьет меня, разделите деньги из моего кошелька на три части. Одну возьмите себе, а две других отдайте мистеру Вырвиглазу и его товарищу. Кроме того, как ваш наниматель я приказываю вам отдать им содержимое моего мешка. — Его шпага со свистом рассекла плотный, застоявшийся воздух. — Как видите, я вооружен, — добавил он, снова обращаясь к Вырвиглазу. — Либо вы убьете меня, либо я насажу вас на этот вертел, как каплуна. Что вы выбираете?