И они пошли по типографской крыше — сперва шли, потом бежали между тусклыми квадратами выгнутых к небу окон. Крыша оказалась неожиданно липкой, детей это и пугало, и смешило, так что приходилось на них покрикивать, пока не добрались до отдаленного края. А там, связав веревкой одежду, понемногу спустились вниз и оказались в узком пространстве между вековой канавой и глухой типографской стенкой. Едва не свалившись в стоячую воду, вышли на край пустыря — и там уж глазастый Жорка высмотрел начало парковой аллеи.
До парка добежали, держась за руки, никому не давая отстать, а дальше Руслан сориентировался, куда двигаться, чтобы отыскать брошенный микроавтобус.
Он надеялся, что дети еще раз убедятся — машина встала на мертвый якорь, и от всей ночной суеты устанут и начнут клевать носами.
Не вышло.
Старшие мальчики стали таскать камни и мостить их под передние колеса. Они были бодры, словно только что проснулись и хорошо позавтракали. Малыши присоединились. Пандус из камней должен был расползтись — но удержался, и микроавтобус, к большому удивлению Руслана, выполз на асфальт.
Стараясь не думать о том, что сейчас творится в «Мнемозине», Руслан усадил детей и сделал все, чтобы поскорее затеряться в паутине городских улиц.
* * *Предлог нашелся простой — банальная малая нужда. Руслан вышел из машины и исчез в подворотне. Дети не знали особенностей подворотни — она вела в проходной двор, и оттуда — на проспект, к магазину, где в ряд стояли телефоны-автоматы.
Руслан колебался, какой номер выбрать — милицейский или «горячий». Предпочел «горячий».
Не обошлось без вранья. Он сказал, что дети оказывают на него психическое давление, сродни гипнозу, чтобы он доставил их к аэропорту. Это было вранье с дальним прицелом — потом ведь предстояла разборка с шефом. И оно объясняло решительно все подробности этой ночи. Дети, несомненно, умели общими усилиями вводить собеседника в легкий транс.
«Но, если ты понимал это, почему не вызвал на помощь охрану?» — спросил бы шеф.
«Я не сразу понял», — сказал бы Руслан. И ни в коем случае не брякнул бы про аппаратуру, настроенную на трансляцию клинической смерти. Он не видел черных экранов с серебряными ниточками — и точка. Транс, только транс, в котором видишь лишь то, что тебе предлагают увидеть.
Иначе придется объяснять, что его тонко настроенная душа не пожелала видеть в рабочих креслах детские трупы, но та же душа не возражала против того, чтобы детей на подступах к аэропорту задержали и увезли в неизвестном направлении. Душе было бы отрадно знать, что им опять поменяли память, выскребли все подозрительное и подсадили более тонко выстроенные блоки. Это была бы комфортная реальность души, а какая еще нужна?…
— Хорошо, мы вас поняли, — сказал голос в трубке. — Значит, желтый микроавтобус, номер не знаете.
— Не заметил, — огорченно признался Руслан. — Но мы подъедем со стороны силосных башен, нас сразу будет видно.
— Подъезжайте.
Тем разговор и кончился.
Руслан бегом вернулся к машине и увидел, что дети возятся с приемником.
— «Террористы изменили требования! — бойко сообщал микрофонный молодой человек. — Они хотят получить в свое распоряжение самолет с экипажем. В знак благих намерений они выпустили из накопителя женщину с грудным ребенком, она сейчас идет по взлетно-посадочной полосе, ей нужно пройти около четырехсот метров, ближе они никого к накопителю не подпускают…»
— Это плохо, — сказал Жорка. — Это очень плохо.
— А что, нужно было оставить ребенка в накопителе? — спросил Руслан. — Ну, ты, парень, даешь…
— Это значит, что они получат самолет и заберут всех с собой, — вместо Жорки ответил Макс.
— Чего же плохого? Пусти-ка, — Руслан шуганул мальчика с водительского места. — Значит, твои братья все уцелеют. И тебя с собой заберут.
Мальчишки промолчали, и Руслан завел мотор.
Он все больше убеждался, что дети неразрывно связаны с террористами, но как — понять не мог. Что толку от малышей во время операции по захвату и удержанию заложников? Чем они могут помочь? Разве что обременить собой.
Вся надежда была на тех, кто обещал перехватить желтый микроавтобус. Пусть они заберут детей, пусть они разбираются!
«Только что стало известно еще одно требование террористов! Обеспечить свободный подъезд к самолету микроавтобуса, который должен через четверть часа появиться на территории аэропорта! — сообщил звонкий голос. — Итак, освобождение узника совести, самолет и пассажиры загадочного микроавтобуса, который вот-вот прибудет на летное поле!»