Райен высоко поднимает бокал шампанского и кивает в сторону окна, посылая им всем мысленные воздушные поцелуи.
В двадцать лет благодаря довольно значительной сумме, подаренной ему дядюшкой-холостяком, углядевшим недюжинный потенциал в изумительно синих глазах юного племянника, Райен начал свою карьеру с обновления старых домов. Обветшавшие викторианские здания, разнокалиберные бунгало, каменные многоквартирные коробки, очень много стиля модерн. Гипсовая пыль, пары льняного масла, он дышал ими изо дня в день и пропитался их запахом. В тридцать лет он наконец дозрел до мысли об оригинальном, не похожем ни на что, амбициозном проекте. Райен принялся искать и наконец обнаружил то, что искал, в самой сердцевине китайского квартала, красного с золотом.
«Горхэм-отель» постройки 1911 года. Восемьдесят отдельных номеров, ныне кишащих пьяницами и торчками. Катастрофическая развалюха, руины с эфемерным намеком на былое благородство и с потенциальными возможностями. Дерзкий вызов его профессиональному мастерству. Вызов его природному таланту предугадывать то, что непременно должно понравиться публике.
Райен привел в «Горхэм-отель» самую эффективную и любимую им команду строителей. Русские работяги, крепкие и жилистые мужики, которые знают свое дело туго и вкалывают как звери. Он велел им выпотрошить здание, не оставив ничего, кроме капитальных или несущих стен и поэтажных перекрытий.
Разобрать всю дрянь на части, на кусочки — и сжечь дотла!
В одном из номеров рабочие обнаружили четыреста пустых аптечных пузырьков из-под метадона, аккуратно упрятанных в тайник под половицей. Неизвестно с какой целью, поскольку потолок этой комнаты был утыкан старыми стеклянными шприцами приблизительно в том же количестве (так школьники иногда швыряют в классе остро заточенные карандаши). Целый висячий сад диковинных стеклянных цветов, произрастающих сверху вниз…
В другом номере, где отчетливо воняло шариками от моли и какими-то стариковскими вещами, внутри стены покоилось несколько дюжин рассыпающихся на кусочки журналов для очень юных девиц. Кто-то протолкал их в проломленную дыру. Чтобы избавиться от сквозняка? Или скрыть постыдную тайну? Ну, теперь это уже неважно. Его русские работяги сожгли всю бумажную ветошь вместе с горами пожелтевшей и крошащейся изоляции.
На месте обрешетки, обмазанной штукатуркой, замешанной на рубленом конском волосе, они возводят свежие, идеально гладкие стены сухой кладки. Они настилают дорогостоящие, зато крайне экологичные бамбуковые полы. И когда русские наконец завершают работу, «Горхэм-отель» может с гордостью предъявить всем желающим 80 великолепных, ультрасовременных студий для богемы. Встроенные металлические рефрижераторы, очень удобные и притом изысканные кухонные уголки с поверхностями из натурального мрамора, все самое лучшее.
Так Райен Сирис сделал свой первый миллион — который тут же начал разбухать и увеличиваться в объеме. За истекшие с тех пор десять лет растущий капитал Райена неоднократно расширялся и сжимался — расширяясь при вливании очередной прибыли, сжимаясь после оплаты необходимых рабочих издержек. Он рос и усыхал, пульсировал, словно гигантское сердце, которое гонит свежую кровь в жилы старых домов.
Старый банк, который Райен переоборудовал под престижные офисы для юристов. Старый универсальный магазин, который он превратил в броскую, современную мини-ярмарку. Очень старая пивоварня, из которой он сотворил удивительно стильный пивной паб.
Последней в списке Райена числится старая мукомольная фабрика. Прежде чем приступить к работам, оттуда пришлось удалять, с помощью городской полиции, целую орду бранящихся и рыдающих испаноязычных иммигрантов, самовольно гнездившихся в лабиринте ее подвалов. Эту мукомольню Райен реконструировал во множество маленьких изысканных магазинчиков общей площадью в двадцать тысяч квадратных футов. Теперь там всегда можно будет купить свежую аругулу, лучший козий сыр с горными травами и абсолютно безопасную свеклу, взращенную на органических удобрениях.
Владельцы этих магазинчиков просто обречены на финансовый успех. Однако Райен не получит ничего. Его чистая прибыль от последнего проекта после вычета необходимых расходов выражается замечательно круглой цифрой. Это ноль. Просто ноль.