Он покидает ресторан в изрядно подпорченном состоянии духа. Один из швейцаров подгоняет зеленый «лексус», и Райен сразу же врубает на всю катушку свой современный рок.
Но рок ему не помогает.
Позже, когда Райен будет валяться на грязном матрасе и хлестать паршивую водку из горлышка, он станет вспоминать эту ночь. Он вспомнит жесткие пальцы ветра, запутавшие его волосы, назойливый калейдоскоп уличных огней, запах пропитавшихся росой кожаных сидений «лексуса» и все остальное. Райен вспомнит все, потому что на исходе этой ночи он нашел ее.
«Ты переделаешь меня», — шепчет он, уткнувшись в ее надежные колени.
Но это случится позже.
А сейчас Райен колесит по городу, раздраженно барабаня пальцами по рулевому колесу. Он проезжает мимо многих своих домов в надежде, что какой-то из них внезапно позовет его, пригласит к себе, но ничего подобного не случается. Тогда он сворачивает в неприглядную часть города, опасный район, где совсем не стоит кататься по ночам, где никогда не бывало ни тихо, ни спокойно даже в самые лучшие времена для этой части города.
Персты зари, золотистые с розовым, начинают оглаживать верхушки холмов, когда Райену, который утратил ориентацию в безымянных темных проулках, приходит в голову мысль, что ему уже пора поехать куда-то. В какое-то определенное место — к невесте, например. У нее в прихожей превосходный паркет из осветленного дуба. Она подаст ему травяной чай с печеньем из овсяной муки грубого помола.
Райен резко поворачивает налево, прикинув, что так он сможет срезать путь до автострады.
И тут у него перехватывает дыхание.
Она раскинулась перед ним во всей своей красе.
Заря окрашивает белокаменные стены в нежнейший персиковый оттенок. По ее бокам рядами тянутся крошечные окошки, которые весело подмигивают ему, отражая разгорающийся утренний свет. Некоторые из окошек разбиты и смотрят на него безумным черным взглядом.
Вся она заключена в плотное зеленое кольцо из высоких, буйно разросшихся кустарников и бурьяна. Над ее главным входом тонкие стальные буквы складываются в слова: МЕХАНИЧЕСКИЕ МАСТЕРСКИЕ ВИНДЗОРА. Честная нержавеющая сталь, четкие плавные обводы, эти буквы внятно повествуют о трагедии блистательного, но несостоявшегося будущего.
Другие буквы, побольше, намалеваны масляной краской на покоробившейся фанерной планке, прибитой гвоздями к ее дверям наискосок. Это объявление, очевидно, висит здесь очень давно. Вся фанера заляпана птичьим пометом, исчеркана каракулями граффити, масляная краска пожухла и выцвела. Однако буквы все еще нетрудно прочитать, там написано: ПРОДАЕТСЯ.
Райен резко тормозит и выпрыгивает из машины. Быстрыми шагами он начинает обходить магический зеленый круг и наконец находит место, где живая изгородь пониже и не такая густая. Он разодрал штанину и заполучил глубокую рваную царапину под коленом, когда продирался и перелезал через кусты. Неважно, пустяки.
Белый известняк, определяет Райен. Но такой изумительно гладкий и нежный, какой бывает лишь кожа маленькой девочки, и вся фабрика сложена только из него. Ее конструкции из черного металла уже утратили упругость и форму, но все еще чертовски украшают облик. Скомканные пожелтевшие газеты покорно припадают к ее подножию, бутылочные осколки, во множестве разбросанные вокруг, сверкают, как рассыпанное утомленной красавицей алмазное ожерелье.
Райен нетерпеливо взбирается на полуразрушенную низкую стенку под одним из окон и жадно прижимается носом к мутному стеклу. Он как ребенок, которому пообещали показать жирафов, слонов и бегемотов.
Внутри только колоссальная пустота, которую обрамляют оштукатуренные цементом стены и подчеркивают несколько рядов квадратных чугунных опор. Тысячи, десятки тысяч кубических футов ничем не занятого пространства. На бетонном полу тускло отсвечивают лужи в радужных нефтяных разводах. Там, где из бетона торчат внушительные болты, прежде высились огромные работающие механизмы. Но теперь здесь нет ничего, кроме пыли и мусора.
Он прижимается к грязному стеклу щекой и закрывает глаза. Мысленно он видит повсюду невообразимый распад и гниение, даже в самой сердцевине прекрасных белокаменных стен. Могучие стальные балки рассыпаются в ржавую пыль. Теплоизоляция вся крошится и засеяна мышиными гнездами. Вся электропроводка вековой давности, и нитяная оплетка проводов уже практически истлела. Райен знает все это, он чувствует все это нутром.