— Пожалуй, пока достаточно, — перебил Богдамир. — Я все понял. То есть верю. Банкам — выгодно, страховой компании — тоже выгодно… Кто же пострадал?
— Вы, — господин Адольф Стейк безмятежно улыбался.
Богдамир и Кеша переглянулись.
— Как вы сказали? — изогнул бровь Богдамир. — Я?
— Вы. И пингвин. Ну, и я, конечно. Пропала во Вселенной и списана огромная балансная наличность — значит, подскочил общий инфляционный баланс! Теперь все чуть-чуть подорожает. Уже подорожало. Вы не заправляли сегодня свою яхту на энергозаправках? Значит, еще увидите. Не бойтесь, там не так уж много инфляции — четыре с половиной процента от мирового уровня.
— Я подожду заправлять свою яхту, пока не найду пропавший миллиард.
— Спасибо вам, конечно, — господин Стейк смущенно развел руками и потупился. — Но энергетическое топливо все равно уже не подешевеет…
— Я найду деньги еще до вечера, не будь я майор Богдамир! — рявкнул Хома.
— Но топливо… не подешевеет, — произнес Стейк, стараясь говорить как можно мягче. — Ведь из-за ограбления произошел кризис топливных компаний.
— Какой же кризис, если деньги я найду?!
— Ну вы же взрослый человек, — мягко улыбнулся господин Стейк. — Вы же умный человек. Так? Вы можете припомнить хоть один случай, хоть одно происшествие в истории человечества, хоть какую-нибудь потерю, находку, какой-нибудь кризис или, наоборот, всплеск с расцветом, в результате которого энергия хоть бы чуть-чуть ПОДЕШЕВЕЛА?
МАЙОР БОГДАМИР НА ОБЕДЕННОМ ПЕРЕРЫВЕВесь долгий путь обратно Хома Богдамир и пингвин Кеша спорили на неполиткорректную тему. Кеша, убежденный расист, доказывал, что роботы обнаглели. «Они вытесняют нас, — кричал Кеша. — Нас, белковых организмов, вытесняют с рабочих должностей, а сами размножаются с дикой скоростью! Они уже давно добились прав личности, практически обрели равноправие! Они повсюду, и недалек тот день, когда им разрешат избираться в правительство! Они совершенно охамели, не стесняясь нас, разговаривают на своем дебильном языке, куда ни выйдешь — только и слышен отвратительный скрежет машинного кода! Если так пойдет, — горячился пингвин Кеша, — во Вселенной не останется ни нас, ни наших потомков — будут сплошь роботы, а мы попросту вымрем как биологический вид! Это геноцид! — щелкал клювом Кеша. — Необъявленная тихая война на истребление нашего вида!»
Будучи сдержанным, выросший в семье роботов, Богдамир возражал. «К сожалению, — рассудительно говорил он, — нельзя отрицать, что такая тенденция действительно имеет место быть. Но белковые существа сами виноваты! Они зажрались, обленились, привыкли беззаботно жить, вкусно есть, весело отдыхать и по-пустому разглагольствовать, но не желают ни трудиться ни даже размножаться. Кто из нас согласен на черную работу? Приходится звать роботов. Вот ты, Кеша, сидишь и возмущаешься размножившимися роботами, а сам высидел хоть одно яйцо? Ты кричишь, что роботы занимают твое рабочее место, а сам готов пойти подметать улицы, гудя и мигая желтой лампой?»
— Зззапросто! — горячился Кеша и агрессивно хлопал крыльями по бокам. — Хоть зззавтра!
Похоже, он сейчас и сам в это верил. Но, приближаясь к Солнечной системе, Кеша потерял интерес к теме роботов и раскудахтался на свою любимую тему:
— Творожжжок! Сколько можжжно без обеда? Так не долго и язззву жжжелудка заработать!
— Что-то я не слышал, чтобы пингвины болели язвой желудка, — хмыкнул Богдамир, но Кеша смерил его таким огненным взглядом, что Богдамир тут же припарковался где попало — на Венере.
Они вошли в ближайший Торгмаркет и на восемнадцатом этаже обнаружили маленький уютный ресторанчик «Старое ООО» — тихий и пустой. Он был декорирован в виде древнего офиса: все здесь было сделано под старину. Змеились декоративные вентиляционные короба и короба для проводов, густо утыканные антикварными розетками самых разных типов. Хома, благодаря своему старому учителю RT1SJ, даже помнил их названия: электрическая, компьютерная, телефонная и телевизионная. Несколько розеток как бы случайно выпадали из своих гнезд и висели на заголившихся проводках, будто ожидая прихода офисного сисадмина. Но третьим глазом Хома четко видел, что проводки декоративные, как и сами розетки. Потолок был раскрашен мимикропеной так, словно он состоял из квадратиков навесных фальшпанелей, регенерирующийся кафель тоже был запрограммирован под пластиковые фальшстены. Хома вспомнил, что ему довелось однажды слушать ток-шоу, где известный психолог Ебожинский красиво объяснял странную любовь наших предков ко всему фальшивому: к фальшивым стенам, полам и потолкам в офисах и квартирах древней эпохи. Правда, сути его теории Хома не запомнил. С психологами ведь всегда так: пока говорит — мир прост и понятен, будто освещен неземным светом. Рот закрыл — свет погасил.