Фантастический элемент в тексте далек как от магии традиционной фэнтези, так и от «лунного трактора» с прочими звездобластерами. Это в чистом виде сказочные чудеса: превращения, пророчества, фокусы колдунов. Литературная сказка, к сожалению, скудно представлена в современной литературе. Книга Трускиновской — редкий удачный опыт в этой области.
В то же время «Шайтан-звезда» по многим признакам может быть отнесена и к женскому роману. Глубинным мотивом книги является вечная мечта о счастливой любви, пусть даже это счастье придет после многочисленных трудностей и неприятностей. В финале одна из главных героинь открытым текстом проговаривает суть романа, и эти слова могут служить девизом книги: «Я — твоя, клянусь Аллахом, а ты — мой. Вот и все… И не надо ничего больше говорить…»
Дмитрий Володихин
Фабрис Колен Пo вашему желанию
Москва: АСТ, 2005. — 379 с. Пер. с франц. С. Буренина. (Серия «Век Дракона»). 3000 экз.
«Французская фэнтези» — словосочетание, само по себе кажущееся парадоксальным. Французы, как никто более, привязаны к традиции классической НФ. Конечно, во Франции жанр фэнтези сегодня весьма популярен, но представлен он в основном переводной продукцией. Назвать же с ходу заметного фэнтезийщика-француза вряд ли получится даже у специалиста по франкоязычной литературе. И тем не менее рецензируемая книга демонстрирует, что потомкам Жюля Верна вполне по силам завоевать фэнтезийный рынок. Однако роман Колена — не типичный представитель жанра. «По вашему желанию» — фэнтези юмористическая, пересмешническая.
Впрочем, пародийность, едкая издевка над соседями через Ла-Манш и их культурой у Колена не отличается особой оригинальностью, хотя ему не откажешь в литературном мастерстве. Колен, во-первых, едко высмеял приемы классической и городской фэнтези, а также и альтернативной истории англо-американского производства; во-вторых, разместил действие в викторианском Лондоне. Точнее, в асторианском Ньюдоне.
Все классические атрибуты жанра Коленом использованы по полной программе: есть в книге мрачноватый романтический город, населенный нереальными персонажами; есть могучая телом королева Астория, в которую по ходу действия вселяется сам дьявол; есть (куда же без тайных обществ!) Всеведущая Федерация Освобождения Возможностей Ирреальности, члены которой, именуя себя театраломанами, устраивают тайные мистерии и поклоняются Великому Кукловоду. С последним, изображенным проказником-мальчишкой под маской свиньи, автор кокетливо отождествляет самого себя.
Список аллюзий, намеков, цитат в романе весьма обширен. Но грешно требовать, чтобы читатель штудировал английскую литературу, а затем тщательно исследовал текст. Да это и не обязательно. Главное, что роман получился действительно смешным и захватывающим.
Сергей Алексеев
КРУПНЫЙ ПЛАН
Похоже, найдется здесь десять Владимир Михайлов. «Может быть, найдется там десять?» ЭКСМО. Серия «Абсолютное оружие»
Эта книга Владимира Дмитриевича Михайлова появилась ровно через тридцать лет (практически день в день) после выхода его романа «Сторож брату моему». Но в данном контексте нас привлекает не магия дат и даже не факт юбилея серии о капитане Ульдемире, в которую оба романа входят, соответственно, пятым и первым, а тот момент, что и «Сторож…», и «…Десять» близки друг другу не только по духу, но и по теме. Фактически, писатель оглядывается на последние годы развития нашей страны и делится с читателями неутешительными выводами.
Вообще творчество Владимира Михайлова неотделимо от истории нашей родины: сначала Советского Союза, затем России. Его первые романтические рассказы об освоении космоса вполне соответствовали царившей тогда атмосфере. Но со временем состояние легкой эйфории переродилось в болезненное пребывание в сюрреалистической действительности, полностью оторванной от той, в которой надлежит существовать. Впервые подобные ощущения — которые и привели к замыслу «Сторожа» — возникли в 1968 году, когда советские танки вошли в Прагу. Вторично — когда необходимые по своей сути экономические реформы в России приняли абсурдный характер и породили серьезную социальную несправедливость. Через тридцать лет круг замкнулся «…Десятью».