С виду мы ничем не отличались от людей прошлого столетия. Но тот факт, что мы были цепочкой, действующей в структуре общества как единое целое, говорил о многом. Мы являли собой совершенно новый тип социальной организации, созданный благодаря биотехнологиям и поддерживаемый искусственно. Если бы не система яслей и генетическая модификация эмбрионов, через несколько поколений наше общество просто исчезло бы, сменившись обществом обычных людей. Кэндес была права: если Верховное правительство лишится власти и существующая система рухнет, цепочки распадутся. Без постоянной поддержки социума нам не выстоять. Да, мы были самыми совершенными животными на планете, а на деле — марионетки на ниточках.
В мире насчитывалось три миллиона цепочек, то есть чуть больше десяти миллионов человек. Три десятилетия назад население планеты равнялось десяти миллиардам. А катаклизм еще не был остановлен. Мы, цепочки, унаследовали Землю, но вовсе не благодаря своему превосходству, а лишь потому, что не смогли покинуть ее вместе с Сообществом. В наследство нам досталась весьма хрупкая экосистема. Да и наша собственная биология была неустойчива и, быть может, куда менее перспективна, чем нам представлялось…
Мы решили обратиться к матушке Редд.
— Насколько стабильно наше общество? — спросила Меда однажды вечером, когда мы убирали со стола после ужина. Кэндес в комнате не было — она возилась со своими утиными яйцами.
— Представительная демократия с законодательством, основанным на принципах согласия, — ответила та, — куда стабильнее многих других.
— Нет, я имею в виду в биологическом и социальном смысле. Что будет, например, если мы утратим свои научные познания?
Одна из матушек Редд перестала вытирать тарелки и внимательно на нас посмотрела. Две другие продолжали драить кастрюли как ни в чем не бывало.
— Хороший вопрос. Честно говоря, не знаю. Но, полагаю, следующее поколение людей будет совершенно нормальным. Хотя, возможно, удастся сформировать цепочки, в которых генетические изменения будут наследственными.
— Будут ли?
Она улыбнулась:
— Может, стоит поискать информацию в Сети?
— Уже искали, бесполезно. Все равно ничего не понятно.
Честно говоря, мы никогда не были сильны в биологии. Вот физика или математика — другое дело.
— Наша индивидуальность основана на технологиях. В этом вся проблема. И поскольку мы не желаем добровольно расставаться со своей индивидуальностью, обратного пути нет, — сказала матушка Редц. — Мы переросли свое прошлое, точно так же, как переросло его Сообщество. И вопрос, который ты задаешь, — самая главная проблема нашего мира: как мы будем размножаться?
Были такие, кто говорил, что Исход — то есть практически мгновенное исчезновение миллиардов членов Сообщества — и был той самой новой ступенью развития, превращением обычного человека в сверхчеловека. По словам матушки Редд выходило, что наше общество создало собственную, параллельную ступень эволюции, которую нельзя было повернуть вспять, не лишившись индивидуальности.
— Значит, будущее за такими, как Кэндес?
— Может быть. Впрочем, идеи доктора Томасина, возможно, излишне радикальны. Да, воспроизводство септетов может стать решением проблемы. Но этими вопросами занимаются и другие ученые, в том числе специалисты по этике.
— Почему?
— Если наше общество и наша биология нездоровы, мы не можем позволить им развиваться.
— Но…
Кэндес ворвалась в комнату с воплем:
— У меня утенок проклюнулся!
И мы отправились смотреть на то, как склизкий, похожий на ящерицу птенчик клювом пробивает скорлупку. Но из головы никак не шли слова матушки Редд, и, размышляя о них, мы то и дело касались друг друга ладонями. Именно тогда, пока мы любовались новорожденным утенком, я впервые осознала вдруг, что есть те, кто считает наиболее перспективным путем развития уничтожение общества цепочек.
* * *На следующий день доктор Томасин приехал снова. Теперь он появлялся на ферме каждую неделю и часами осматривал свою подопечную в ее комнате. В тот вечер после его отъезда Кэндес не вышла к ужину, и матушка Редд велела нам сходить за ней.
— Кэндес! — окликнула Меда, постучав в дверь.