Мы это делали в третьем классе.
— «Исследование вакцины для риновируса AS234».
Лекарство от редчайшей простуды, — ехидно комментирует Стром.
— «Производительность холодных сплавов в сверхпроводящих амальгамах».
Это никогда не будет работать.
И ничего о генетике птиц — кроме нашего проекта и работы Кэндес.
Вдоль дороги тянется ряд опустевших зданий — маленькие трехэтажные домики, почти вплотную прилепившиеся друг к другу.
— Только посмотрите! И как это люди помещались раньше в такой тесноте?
Должно быть, почуяв наше удивление, матушка Редд замечает:
— В каждом таком доме жила одна семья — всего четыре или пять человек. Вам трудно в это поверить, но население Земли уменьшилось на три порядка в течение какой-то пары лет. До Исхода цепочки составляли меньше одной десятой процента от всего человечества. А теперь мы управляем всем миром. И это огромная ответственность.
Кванта перегибается через проход, чтобы взглянуть на Кольцо. Кэндес отодвигается, когда Кванта оказывается рядом, и свирепо зыркает на нас.
На бледном, будто выцветшем небе ни облачка, и в вышине, изгибаясь поперек небосвода, виднеется Кольцо — символ Сообщества, безжизненное напоминание о его величии.
— Они неудачники, — говорит Кэндес (на этот раз не интерфейс, а мужское звено). — Тупиковая ветвь.
— Точно так же, как и мы. Согласно твоим собственным теориям, — парирует Меда. — Мы ведь не можем размножаться напрямую.
Не дразни ее, — посылаю я. — Она и так еле живая.
Меда бросает на меня смущенный взгляд.
— Извини, Кэндес, — говорит она. — Хочешь — поболтаем… или еще что-нибудь?
Та даже не оборачивается. Взгляд ее прикован к Кольцу.
Зря стараемся, — раздраженно посылает Мануэль.
Возразить на это мне нечего, и мы снова отворачиваемся к окну, за которым проплывает пустынный пейзаж.
* * *Научная ярмарка проходила в громадном здании постройки прошлого века. В него набились толпы людей, почти как в школе, цепочка на цепочке. В воздухе — такая концентрация феромонов и химиомыслей, что думать практически невозможно. После летнего уединения на ферме находиться в такой толчее непривычно. А через несколько недель — снова в школу…
Мы нашли свой павильон, зарегистрировались, а потом отправились бродить по ярмарке. Наша очередь подходила еще нескоро — во второй половине дня, сразу за презентацией Кэндес.
И снова она нас опередила!
К трем часам пополудни в павильоне для юниоров яблоку негде было упасть, и не только из-за числа участников. Здесь присутствовали и матушка Редд, и доктор Томасин, заметили мы и нескольких преподавателей из Института, в том числе доктора Теккерея и Ха-рона.
Мы выступали в биологической секции, так что у нас уже в глазах рябило от белых мышей и хлорофилла, когда наконец очередь дошла до Кэндес.
Она поднялась по ступенькам на трибуну, бледная и сгорбленная.
Все еще болеет, — подумали мы, касаясь друг друга ладонями, чтобы не мешать окружающим.
Кэндес тем временем вставила в прорезь свой кубик, и позади нее на экране возникло название проекта.
У нее ошибка в слове «генетический»!
— Тише!
— Простите.
— Я… — начала Кэндес. — Я… я Кэндес Тергуд.
Затем на глазах у всех она поменяла интерфейс и начала заново.
— Я Кэндес Тергуд, и мой проект… — Она оглянулась на экран и замолчала. Затем снова сменила лица. По залу поползло недоумение. — Я Кэндес Тергуд, и вот тема моего д-доклада.
Ее всю трясло, бескровное лицо блестело от пота. Она нажала на кубик, и на экране побежали кадры видеофильма. Возможно, она и собиралась как-то комментировать происходящее на экране, однако это оказалось выше ее сил. Кэндес просто стояла, и все.
О, нет… Ну что же она застыла!
Прошло шестьдесят секунд, прежде чем доктор Томасин поднялся со своего места. Кэндес смотрела не отрываясь, как он поднимается по ступеням. Я со своего места чувствовала феромоны уверенности, которыми он пытался ее успокоить. Однако страх Кэндес оказался сильнее. Прежде чем доктор успел до нее добраться, она сбежала вниз по лесенке и бросилась к двери.
Скорее! — послала я. — Мы должны ей помочь.
— Следующий докладчик — Аполлон Пападопулос.
Наша очередь!
Но ей нужно…
Мгновенное согласие — и мы взошли на помост.
* * *Вечером на ферму возвращались только мы шестеро и матушка Редд.
— Я лишь хотела помочь, — сказала Меда, когда мы расселись по местам.
— Доктор Томасин и без вас сделает все, что нужно.