— Что?
— Оно, наверное, и на ее мозг воздействовало. Твой профессор из университета сказал, что у нее были личные проблемы. Бедняжка, она просто сходила с ума.
Что-то вроде вызванного энтропией маразма. М-да…
Остаток пути мы проехали молча.
Домовладелец, иссохший румынский иммигрант по имени Ион Гогеан, открыл нам квартиру, после того как Старр показала ему бедж. Она задала несколько вопросов о коммунальных услугах, и мы посмотрели счетчик, но я сразу понял, что Старр не верит, будто Забо могли убить из-за махинаций со счетами за электричество.
— Перед уходом мы к вам заглянем, — предупредила Старр хозяина, когда он впускал нас в квартиру.
— Конечно, — сказал он с сильным акцентом. — У меня, кроме времени, ничего нет. Никакой спешки. Приходите за мной.
Ничто не изменилось: в комнате, где умерла Забо, ковер был сильно испачкан засохшей кровью. И хотя окна были раскрыты настежь, здесь ужасно воняло.
При свете дня квартира выглядела хуже, чем я помнил. Создавалось впечатление, что ее оставили на волю стихий на целых полвека — особенно комнату, где нашли тело. По выражению лица Старр я заключил, что она пришла к тому же выводу.
— Как тебе вот это, Лари? — спросила она, указывая на дырочки в стене.
— Я их заметил. Их тут несколько.
Меня вдруг осенило. Мысленно я увидел, как лежало тело. Подойдя к стене, я присмотрелся к одному отверстию внимательнее. Оно казалось более свежим, с более отчетливыми краями, чем остальные вмятины и царапины. Я сделал глубокий вдох.
— Сомневаюсь, что она умерла от руки человека. Линда Забо погибла в результате несчастного случая, убитая собственным энтропийным устройством.
— Как? — уперев руки в бока, Старр пристально уставилась на меня. — И почему мы не нашли его на месте преступления?
— Ты же сказала, что оно, скорее всего, воздействовало на Забо, поэтому женщина выглядела старше. Но если у нее было энтропийное устройство, оно воздействовало и на само себя тоже. Ведь это логично, верно? Думаю, произошел какой-то катастрофический сбой, прибор разлетелся на части, пробил множество дырок в гипсокартоне и нанес смертельную рану Забо.
— Но мы же ничего не нашли… О! — воскликнула Старр. — Никакого орудия убийства и никаких обломков устройства, потому что они разлетелись на атомы, когда коснулись ее. Та самая пыль в ране!
— Верно, — согласился я. — И ее рваные края, и эти дырки. В другой комнате таких нет, только здесь в стенах и… — я поднял голову, — в потолке.
— Но ведь никто ничего не слышал, — возразила Старр.
— Сомневаюсь, что кто-то услышал бы что-нибудь, но, думаю, прозвучало это не как взрыв, вызванный быстро расширяющимся газом, — размышлял я. — Скорее… скорее, это был какой-то энтропийный взрыв.
Что тоже казалось логичным: осколки, убившие Забо и засевшие в стенах, сохранялись достаточно долго, чтобы сделать свое дело, а после распались.
— Но как же ее автомобиль? — спросила Старр. — Он был новенький, но все ломался и ломался, как…
— Знаю, как мой, — кивнул я. — Я об этом подумал. Но вспомни. Внутри машина была безупречно чистой.
Старр кивнула.
— Совпадения тоже иногда случаются, знаешь ли.
Когда мы возвращали ключ от квартиры Забо, домовладелец увлеченно смотрел по телевизору мультики. Он попытался завести в дверях вежливую беседу, но было очевидно, что занимает его другое.
Мы вышли из дома, небо было пасмурным, и поднявшийся ветер раскачивал машину. По пути назад, к дому Старр, мы оба чувствовали себя подавленно. Разгадка гибели Забо льстила самолюбию, но отнюдь не радовала: нелепая, бессмысленная смерть. Всю дорогу Старр держала меня за руку.
— Зайдешь ненадолго? — спросила она, когда мы подъехали.
Мы успели пройти полпути до двери, когда хлынул дождь.
— Секунду, — сказал я и бросился назад закрыть окно со стороны водителя. И в тот момент, когда я уже запер машину и обернулся к Старр, раздался оглушительный грохот — точно гром грянул.
Ветер ударил в крону высохшей норвежской ели на соседском газоне, взвихрил парусами ее полные мертвых иголок ветви и сломал ствол, отчего огромное дерево рухнула на Старр.
Я был не настолько близко, чтобы успеть вовремя, но достаточно, чтобы увидеть ужас на лице женщины. Сердце у меня остановилось, когда она исчезла за метелью бурых иголок. Я не мог шевельнуться, не мог отвести глаз. Время словно бы остановилось, в голове моей было совершенно пусто. Я даже не мог осмыслить увиденное.
Старр стояла среди оседающего облака иголок, пыли и веточек. Словно большая часть дерева провалилась сквозь землю, почему-то совершенно не коснувшись моей подруги.