Мистер Мозг злобно сверлил их глазами, в которых мерцало явное безумие.
— Я контролирую все Эйч-бомбы в мире! — с помпезностью вскричал он визгливым голосом. — Все, все до единой! Здесь у меня, — для пущей наглядности мистер Мозг постучал по своему серебряному шлему, — все коды их запуска полностью, тебе понятно? И все детонаторы я уже заранее активировал… Вот! Лишь одна нужная мысль — и я запущу Всемирный Армагеддон!!!
— Ты гнусный изверг! — резко откликнулся Голубая Пчела, пытаясь раздвинуть мощные прутья клетки, свалившейся на него с потолка. Он обладал рельефной мускулатурой античного атлета и выглядел сногсшибательно в темно-голубом рабочем костюме, обтягивающем каждый изгиб его примечательного телосложения. Когда Голубая Пчела был особенно зол на врага, он весь излучал невероятно пылкую и твердую решимость, и Мик в очередной раз переживал изумительный восторг. Как же ему повезло составить компанию настоящему, подлинному мужчине! Супергерою!
В тот день, бесшумно влезая в секретную берлогу мистера Мозга через окно за спиной врага и слыша его бахвальство тайно присвоенными Эйч-бомбами, Мик сообразил, что имеет дело не с Плохим Парнем, а с истинным Извергом Рода Человеческого. И перед ним моментально встала фундаментальная проблема выбора.
Он мог бы попробовать что-нибудь остроумное. Например, хлопок по плечу, непринужденную шутку и сокрушительный хук в челюсть. Или грациозно прокрутить акробатическую серию сальто и кувырков, чтобы затем с разлету вышибить из клетки пару-другую прутьев ногами. Или можно было приказать пчелиному рою грозной тучей окружить мистера Мозга, популярно объяснить, что произойдет, если тысячи пчел ужалят его, а уж потом спокойно разобраться с клеткой.
Все возможности выглядели по-своему привлекательно, не будь этих проклятущих бомб. Судьба целого мира в самом буквальном смысле висела на тонком волоске, и все сейчас зависело только от Мика. От того, что он решит предпринять в последующий момент.
Поэтому Мик вынужден был поступить неэлегантно, но зато эффективно. Он бесшумно приблизился, установил дуло Жаломёта на расстоянии дюйма от спинного хребта мистера Мозга, крутанул регулятор на десятку и выстрелил супериглой, которая закачала в позвоночник врага супердозу пчелиного яда. Мистер Мозг сразу рухнул на пол в тяжелом анафилактическом шоке. Он был уже мертв, когда Мик выпустил из клетки Голубую Пчелу.
Тут дверь слетела с петель от мощного удара, и в берлогу мистера Мозга ворвалась лучшая команда полицейских Нью-Йорка во главе с хорошо известным в городе комиссаром. Этот комиссар прославился тем, что терпеть не мог никакой героической самодеятельности.
— Дело сделано, пора! Улетаем! — крикнул Мику Голубая Пчела, выпрыгивая из окна на лесенку из стального троса, спущенную из ожидающего их в режиме зависания Пчелиного Крыла.
— Еще секунду! — откликнулся Мик уже с подоконника и обернулся, одаривая полицейских на прощание веселой белозубой ухмылкой.
В этот миг разъяренный комиссар выстрелил ему в плечо.
Мик пошатнулся и вывалился из окна спиной вперед, хватая вытянутыми руками воздух. В его глазах замельтешили яркие и темные пятна, когда вторая пуля комиссара почти сразу угодила ему в бедро. Голубая Пчела почти дотянулся до Мика в отчаянном рывке, но цепкие пальцы, обтянутые перчаткой из темно-голубой кожи, лишь скользнули по запястью Мика.
И Мик упал, и пролетел до земли девять этажей.
Жизни он не лишился только благодаря тенту, натянутому над главным входом в отель, и полицейской машине популярного комиссара. Мик привел ее в полную негодность, проломив крышу до самых колес.
— Ну? — спросила Конфетка. — Мы уже собираемся сделать что-нибудь или как?
— Да, — рассеянно пробормотал Жало, который продолжал понуро сидеть на краю кровати, погрузившись в свои невеселые мысли. — Вероятно.
— Ты так и будешь… Послушай, почему бы тебе не снять эту маску?
— Нет, — сказал он, покачав головой.
Тогда, приблизив губы к уху клиента, она выдохнула жарким, заранее отрепетированным полушепотом:
— Просто расскажи мне, чего тебе хочется, малыш!..
Жало хихикнул. А потом вздохнул.
— Чего я хочу? Справедивости.
Конфетка слегка опешила.
— Боюсь, что, гм… такая штука не значится в меню. Ну а как насчет… — и она, придвинувшись поближе, нашептала ему на ухо предложение, которое ей не хватило духу изложить вслух.
Жало снова покачал головой.
— Нет, не думаю.
— Ну тогда…