Большинство журналистов дружно закивали, на девушку заоглядывались.
Все знали, что несколько лет назад Андрей Первый, выбранный из старинной семьи Мстиславичей — четырехлетний кудрявенький Андрюша, — умер от скоротечного лейкоза (некоторые шептались: «От лейкоза ли? И умер ли?»).
Мне до лампочки были Регент и династия. Маю, судя по всему, тоже. Он переключил программу, запрыгали мультяшные гангстеры…
— Какая удивительная у тебя штука, — сказал я. — И связь, и фото, и Тэ Вэ, и кино…
— И не только! — охотно откликнулся Май. — В ней куча всего. Говорят, даже белье можно стирать, если засунуть в резиновый пакет и опустить в бак. Нет, правда… И легко всякие игрушки прокручивать, в интернет выходить и даже в Информаторий. Конечно, только в открытую зону…
— Я не знал, что такие бывают…
— И я не знал! Это новое поколение электронной техники, такие штучки пока не продают. Мне дали ее зимой за первое место на конкурсе макетов, от общества «Большой союз».
— А что за конкурс?
— Для всех, кто хотел… Надо было построить макет старинного, как в прошлых веках, Инска… Я почти полгода сидел — мастерил да клеил… Мне знаешь почему первый приз дали? Я в макете соединил сразу несколько веков. И крепость как новая, и церкви, которые стояли в Инске в разные времена, и всякие дома, и памятники… Некоторые сперва спорили: это, говорят, исторически неправильно. Но главные судьи сказали: пусть неправильно, но достоверно…
Май, наверно, спохватился, что я подумаю, будто он хвастается. Замолчал, опять нажал переключатель. На двери появилась красная пустыня, а вдали треугольная пирамида под желтым небом. Два человека — кажется, мальчик и взрослый — шли к пирамиде и несли какую-то тяжесть. Мне вдруг почудилось, что от картины веет сухим зноем.
— Это что?
— Это… игра такая… — как-то напряженно сказал Май. — Непонятно, откуда взялась. Некоторые говорят, что просочилась прямо из Информатория… Надо на вершину пирамиды донести чугунный шар и опустить в жерло. Чтобы спасти весь мир. Вроде бы простая задача, а ни у кого не получается… А Грета сказала, что это не только игра…
По мне почему-то холодок прошел.
— Май… ребята поэтому и стараются найти шары?
— Ну… наверное, и поэтому… В Инске вообще много загадок, у него запутанная история… Некоторые говорят, будто город построили дети. Несколько мальчишек, как мы… Придумали вместе со всей стариной, историей и прочим… Сперва он был игрушечный, из кубиков, жестянок и яичной скорлупы. А потом он стал расти, заполнять сопредельные пространства и превращаться в настоящий…
— Но он хороший, — сказал я.
— Еще бы! — И Май включил новую картинку.
Я увидел кирпичную церковь с высокими башнями, похожими на те, что у маленького песочного храма.
— Это польский костел. В позапрошлом веке в Инске жило много ссыльных поляков. Вот они и построили. Он и сейчас действует, хотя нынче католиков здесь немного. Там орган хороший, многие ходят послушать…
— Май… ты, наверно, про все храмы на Земле знаешь?
Он засмеялся и выключил проектор.
— Никто не знает про все храмы, даже академики. Да и зачем? Тут ведь смотря у кого какой интерес. Если архитектура, тогда можно изучать и рассматривать до бесконечности. А если храм ради веры… Тогда, по-моему, нужен один стиль. Потому что верят по-разному, но Бог все равно один…
Май сказал это не прежним голосом, а приглушенно. И так, будто раздумывал: говорить или нет?
«Говори», — мысленно попросил я. Потому что понял: он делится тайной. Значит, я для него не просто случайный гость…
— Я это допридумывал только вчера. Такой проект… Поэтому никому еще не говорил, тебе первому…
«Спасибо, Май…»
Он негромко и отчетливо сказал:
— Грин… как бы люди ни придумывали всякие хитрости и украшения, а самая совершенная форма все равно одна. Это шар. Шар и больше ничего. Громадный, вылитый из хрусталя. Он должен висеть в воздухе, как планета. Надо только придумать систему антигравитации, чтобы Земля не притягивала эту тяжесть…
Я сразу будто увидел этот космически-великанский шар — над деревьями, крышами, башнями. Он был прозрачный, переливался. Весом в миллион тонн и… невесомый. Но…
— Май, если он сплошь из стекла… как в него будут попадать люди?
— А им и не надо… Они будут смотреть снаружи. И каждый сможет в шаре увидеть храм, какой хочет…