«Парфюмер» — экранизация знаменитой книги Патрика Зюскинда, вышедшей больше двадцати лет назад. По сути это фантастическая сказка: действие происходит в средневековой Франции, а речь идет о судьбе человека, обладавшего уникальным чувством запахов и маниакальным желанием создать духи непревзойденные — их аромат, как выяснилось, дает владельцу безграничную власть над окружающими, И ради этой красоты герой не дорожит ни своей жизнью, ни жизнью окружающих. Книга необычная, красивая, в то же время глубоко мерзостная и потому нелегкая для чтения — как тот Ленин. С точки зрения литературного эксперимента, она уникальна: читатель погружается в мир запахов, ощущая то невыразимый смрад рыбного рынка, то восхитительный аромат розовых плантаций. А для Германии книга уникальна еще и тем, что это фактически единственный всемирно знаменитый роман на немецком языке со времен Кафки.
Неудивительно, что продюсер Айхингер последние двадцать лет мечтал сделать киноверсию романа. Не давал осуществить эту идею, как ни парадоксально, сам Зюскинд: говорил, что доверить экранизацию сможет разве что Стэнли Кубрику и никому кроме, Кубрик, в свою очередь, от идеи аккуратно отмахивался, отвечая, что за такое не возьмется. Со смертью Кубрика в 1999 году умерли и надежды Зюскинда на достойный фильм. Когда Айхингер в очередной раз пришел с просьбой, Зюскинд махнул рукой: «Делайте, что хотите, мне уже все равно». И тогда Айхингер нашел другого режиссера — молодого мастера немецкого кинематографа, которому в Берлинском музее кино целиком посвящен отдельный, самый последний зал. Потому что если в литературе единственная гордость немецких читателей — Зюскинд, то в кино это — Том Тыквер, снявший ту самую «Беги, Лола, беги», «Принцесса и Воин», «Рай».
То, что делает Тыквер, далеко выходит за границы представлений о режиссерской работе. Например, он сам пишет музыку для своих фильмов. Для «Лолы» это был откровенно рейверский саундтрек, для «Парфюмера» — симфоническая гармония средневековой Франции.
Чудеса творит Тыквер и с камерой — вместе со своим оператором Фрэнком Грибе. В «Лоле» камера крутилась волчком, то выпадая из окна, то взлетая на крышу дома, а то зачем-то «щелкая» телефонную будку с восьми разных планов, хотя эпизод ничего подобного не требовал. Этот небывалый и ничем не оправданный уровень сложности воспринимался как молодецкая удаль режиссера, не ведающего пределов своей силы. Чудеса творил Тыквер и с монтажом. Удивительно, но в его фильмах ни один план не держится дольше пяти секунд, однако при этом не возникает ощущения рекламного калейдоскопа. Можно смело сказать, что Тыквер дотошно работает не над эпизодами, а над каждым кадром, и в этом его фирменный стиль: любой кадр Тыквера красив настолько, что его можно брать в рамку и вешать на стену. Похоже, он единственный, кто сегодня работает на подобном уровне. Зачем Тыквер приучил себя к такому адскому труду — стало понятно лишь с появлением «Парфюмера». Здесь камера — это нос. Она чует. Реально чует. Камера оборачивается на запахи и фокусируется на источниках, она, как собака, припадает к земле, вынюхивая, или встает на задние лапы, ловя ветер, и летит далеко за поля и горы, обнюхивая мир на много миль вокруг.
В итоге Тыквер сделал то, что до него в кино не делали ни разу — позволил зрителю, сидя в зале, реально ощущать все запахи средствами киноязыка. Имело ли смысл ожидать чего-то подобного от Кубрика?
К книге Тыквер отнесся максимально бережно — не изменил ничего, лишь слегка сместил акценты в сторону большей эстетики. Рассказывая историю про смердящие города и маньяка, убивающего девушек, Тыквер ни разу не перегнул палку и не показал ничего по-настоящему отвратительного. Как снять сцену многотысячной сексуальной оргии на городской площади? Тыквер совершил чудо и здесь: оргия идет в полный рост в самых разнузданных аспектах, но выглядит при этом безукоризненно возвышенной.