— Думаете, это в первый раз? — весьма патетически спросила Юля. — Его же никуда выпустить нельзя. Я его в круглосуточный отпускаю — план магазина рисую, где чего! Я думала — туда один поворот и обратно один поворот, где там заблудиться? А он полночи проездил! Говоря это, маленькая хрупкая Юленька сердито наступала на огромного мужа, а он от нее пятился.
— Там между проспектом Райниса и Туристской действительно черт ногу сломит, — вступилась Наташа. — А у людей спросить? Поняв, что скандал все равно состоится, Алексеев заторопил Наташу. Они уже почти приехали к себе в Бибирево, когда Алексеев вдруг резко сбросил скорость.
— Ты чего? — спросила Наташа. — Погоди, мысль… — Записать? — Наташа полезла в бардачок за блокнотом и авторучкой. — Нет… погоди… Он искал в памяти слово, очень важное слово из начинавшегося скандала. Не то, не то… вот оно! Юля тогда со всем возможным в женских губках презрением прошипела на змеиный лад, но с кровожадной тигриной яростью: «С-сус-са-нин!..»
* * *
12 мая 2013 года
Есть вещи необъяснимые. Например — на что уходит зарплата. Или, скажем, — как женщинам удается всегда быть уверенными в своей правоте. Топографический кретинизм Димы давно уже стал притчей во языцех. Он умудрялся заблудиться даже в метро, где вообще все написано большими буквами.
Сам он ничего объяснить не мог. Вроде не слишком задумывался о проблемах мироздания, шел себе и шел, ни на что не отвлекался — а выходил в шести километрах от назначенной цели. Юля наивно полагала, что вот они купят машину, он будет за рулем, она — штурманом, и эти странные блуждания кончатся. Но Дима несколько раз умудрялся заехать в неимоверные тупики вместе с женой-штурманом.
Все эти подробности рассказала Алексееву Наташа, сильно удивляясь, что немногословный и далекий от суеты муж, занятый такими важными делами, что случилась даже неделя, когда дочку в школу отвозила и привозила вооруженная охрана, вдруг сущей ерундой заинтересовался.
Алексеев встретился с Димой через день — просто позвонил и попросил пятнадцать минут. Цели не объяснил — он сам ее пока не мог сформулировать.
Дима приехал всего лишь с двухминутным опозданием.
Алексеев знал, что с первых минут лучше перейти на «ты». Тем более, он был намного старше, пятидесятилетний породистый мужик, доктор наук, в узких кругах — внушительная шишка, многие удивлялись, что он ездит без охраны. А Диме этому — тридцать два года, маркетолог с перспективами, но за пределами своей фирмы мало кому известен.
Идеально было бы сразу куда-то поехать и выпить. Но оба были за рулем. Поэтому Алексеев привел собеседника в офис двоюродного брата, где к его услугам всегда имелся кабинет с баром и кофеваркой.
— Садись, — велел он. — Мне жена о тебе рассказывала. Что, действительно можешь в трех соснах заблудиться? — А при чем тут это? — удивился Дима. — Раз спрашиваю — отвечай. Мне подробности нужны. Дима пожал широченными плечищами. — Ну, какие тут подробности… Еду, еду… Вот как я в Митино заехал? Я же должен был МКАД пересечь! А не пересекал! Уж такую магистраль я обязан был заметить. А не заметил! — Насчет МКАДа ясно. Ты давай говори, как это с тобой раньше происходило. Дима рассказал еще страшный случай — как вокруг часовни на перекрестке катался, и еще один — как в деревне вышел на лесную опушку набрать земляники, а обнаружили его мужики за дальними покосами. Рассказал также, как вел гостей от Тверской, от памятника Пушкину, к Театральной площади, но, сделав всего два поворота, вместе с гостями оказался на Лубянке.
— Вот это уже лучше! Так, еще, — потребовал Алексеев. Дима, решительно не понимая, зачем солидному человеку все эти анекдоты, говорил, и говорил, и говорил, а потом Алексеев вытащил на экран смартфона карту Подмосковья. И задумчиво на нее уставился.
— Возьми завтра отгул, — вдруг сказал он. — Кое-куда съездим. — Кто мне его даст? — Дадут. И точно, когда Дима наутро прибыл поработать, начальство его обрадовало: звонили сверху, с непостижимой высоты, и маркетолог Веревкин может быть свободен и сегодня, и завтра, да хоть навеки!