Когда адмирал закончил, возникший гул ясно дал понять, что его слова не прошли навылет, из уха в ухо, но были действительно услышаны, оценены и приняты к сведению.
Экибал Тустас отлично понимал это. Однако не смутился. И заговорил уверенно, напористо.
«Что же лучше: полная сил, надежд, дерзаний молодость — или общество, вынужденное по своей старости вести осторожный, скучный, лишенный серьезных интересов образ жизни? Такое, что не стремится более к прогрессу, новым успехам и блистательным победам, но пытается лишь заранее проигранной войной сохранить видимость величия? Прекрасное утро ближе вам или печальный вечер, пора затухания? Это ведь не просто вопрос возраста. Старость мира — это множество традиций, запретов, предубеждений, унаследованных от прошлого, а следовательно — отставание и в промышленности, и в торговле, и в культуре, и в военном деле. Желает ли настоящий солдат сражаться устаревшим оружием против войск, оснащенных техникой завтрашнего дня? Хочет ли солдат, чтобы им командовали согласно тактике прошлого века — или предпочтет пользоваться последними достижениями военной мысли? Безусловно, очень приятно считать, что после окончания контракта ты сможешь рассчитывать на местечко на каком-нибудь из третьестепенных мирков. Но для воина устаревших вооруженных сил велика ли вероятность — дожить до окончания контракта? Нет слов, вы, мои слушатели — военные профессионалы высокого класса. И способны с минимальным ущербом выполнить поставленную перед вами задачу. Но лишь при условии, что задача эта поставлена правильно, что замысел ее не ошибочен, процент риска в ней не превышен, короче — что она вообще выполнима. У солдат, защищающих интересы Леганы, есть постоянная уверенность в правильности любой поставленной перед ними задачи, когда их профессиональное умение позволит решить ее без ущерба и для своей армии и командования, и для себя лично — а ведь это существенное обстоятельство, согласитесь. Наш мир ведет справедливые войны, потому что в каждый мир, вступающий в область нашего влияния, мы приносим дыхание современности — сегодняшнюю технику, сегодняшнее право, сегодняшние нравы и обычаи. И это дает любому из вас полную возможность не беспокоиться за судьбу и лично вашу, и всех людей, чей удел вас волнует: эта судьба в стремительно развивающемся, сильном и свободном мире не может не быть так же стремительно и успешно развивающейся. Друзья, мы все, граждане Леганы, пришли на эту планету исторически совсем недавно, мы рады, что оказались там — и призываем вас следовать тем путем, что мы для вас уже протоптали. Кстати: земля на спорной планете каждому из вас уже обеспечена, и это вовсе не пустое обещание. Так что — Легана: величие и счастье!»
И снова загудело, но трудно было сказать: громче, чем после первой речи, или нет.
Советник Ном заключил:
— Десять минут для самоопределения. Пошел отсчет. — Как полагаешь, — негромко спросил генерал Берот, — куда пойдет большинство? Советник пожал одним плечом, показывая, что это его не волнует.
— Большинство, — лениво ответил он затем, — не пойдет вообще никуда, будет дожидаться распределения. Сейчас определится процентов семь-восемь — думаю, примерно поровну. — Так мало? Советник усмехнулся: — Не забудь: тут у нас треть — ветераны, а они знают цену посулам. А из молодых большинство еще продолжает верить, что это — игра, как было объявлено, и разговоры эти — всего лишь ее часть. Так что ребята не утруждают себя размышлениями. Ладно, вернемся в контору, посмотрим — все ли готово к обсуждению сделки. Вот там будет серьезно, остальное все — суета и томление духа.