— Они ею уже завладели.
— Что? — теперь в замешательство пришел Горди.
Стэнго сглотнул.
— Они предложили мне сделку. Час назад. Теперь я работаю на DigiCorp.
Эта новость была подобна удару под дых. Горди отшатнулся, разворачиваясь и проходя в темный зал, чтобы сесть на край одного из диванов.
Что же произошло? Работа Горди защитила Стэнго. Его новый интерфейс поставил буфер между ним и DigiCorp, буфер, который они не могли преодолеть, так что они перешли к плану Б и наняли своего врага. Все было гладко, слишком гладко, как будто Стэнго так и планировал с самого начала.
— Это значит…
Внезапно все прояснилось.
«У меня есть источники», — сказал инспектор еще в самый первый час допроса, когда его ботинки мирно покоились под столом.
— Ты сдал меня копам, — прошептал Горди, поднимая на Стэнго пылающий взгляд. — Тебе нужен был кто-то, кто спасет твою задницу, и ты знал, что я наверняка припрусь к тебе.
— Если уж в мою программу и должен был влезть кто-то другой, я хотел, чтобы это сделал ты.
— Ты ублюдок!
— Это просто бизнес, Горди.
Просто бизнес.
Сколько раз он слышал эту фразу из уст Юлани?
Горди чувствовал, как мир уходит у него из-под ног.
Стэнго стоял в фойе — жалкий, презренный, маленький алкоголик в футболке и трусах. Кэриш спустилась до середины лестницы, затем вернулась обратно в тень.
— Ты программист с зависимостью, парень. Не отрицай этого. Такова твоя суть. Так что ты получил, что хотел. Я получил, что хотел. Откуда я мог знать, что они настолько сильно тебя прижмут?
— Юлани тоже была просто бизнесом, да, Стэнго?
— Только в конце.
— Что это значит?
— Считай это спортом. Она никогда не причинила бы тебе боль, если бы не планировала что-то с этого получить.
Горди кивнул, чувствуя себя самым доверчивым идиотом на Земле. Зрительные иллюзии должны были принести им большие деньги, но работы отставали от графика. Юлани понимала, что, застав ее и Стэнго в одной постели, Горди придет в бешенство, прогрызет дырку в исходном коде программы и залезет в эту дырку с головой.
Вид на стене Стэнго изменился. Теперь там было темное небо.
Она все рассчитала верно.
Зрительные иллюзии появились потому, что Горди довел интерфейс до конца. Он довел интерфейс, затолкав самого себя в самую глубину исходника на три дня, после того как Юлани изменила ему. А Юлани изменила ему, потому что знала: его гнев материализуется и он доведет продукт до конца.
Вот как все было.
Просто бизнес.
— Кем она была? — спросил Горди.
— В смысле?
— Каков ее чертов любимый цвет? Что она любила есть? Она ставила свою обувь слева или справа от шкафа? Когда у нее был день рождения?
— Откуда мне знать, Горди?
Усталость накрыла его, нехватка сна накатила медленной волной. Конечно же, Стэнго не знал.
— Ее любимый цвет — черный. Был, — произнес Горди и почувствовал боль в горле.
Ее прикосновение было бархатным. У нее были темные волосы, и когда я запускал в них пальцы, казалось, будто окунаешь руки в сухую реку.
Стэнго не сказал ничего.
— Ты не любил ее. Она не умела писать программы.
Горди хотел было спросить, любила ли она его, но ответ был и без того очевиден. Юлани никогда не умела никого любить.
— Ты прав, — сказал Горди. — Я просто идиот.
— Она не понимала нас.
В этом Стэнго ошибался. Юлани понимала Горди лучше, чем он сам. Когда стало очевидно, что ответа не дождаться, Стэнго кашлянул:
— Тебе лучше уйти.
Горди кивнул, побежденный во всех смыслах этого слова. У него не было ничего для инспектора — ни прямых улик, ни четких аргументов. Конечно, он мог сложить один и один, но DigiCorp не станет играть по правилам. Он понимал это так же четко, как четко он видел ранее блеск разъемов Дарбрингера.
— Человек из DigiCorp пришел ко мне после того, как ты подписал бумаги, — заключил Горди. — Я слишком много знаю. Они не остановятся, пока не убьют меня, так?
Стэнго грустно пожал плечами.
Горди вышел в коридор. Затем обернулся и посмотрел на Кэриш, все еще стоявшую на лестнице.
— Надеюсь, у вас будет полный дом псевдодетишек.
А потом Горди ушел, и его шаги отдавались гулким эхом.
* * *Она появилась внезапно, заполнив дверной проем, прислонившись к стене с приветливой улыбкой на губах. Программа была почти идеальной, она скармливала нейронные сигналы мозгу Горди и позволяла ему обрабатывать вещи, которых на самом деле не существовало. Изображение было отличным — темная кожа с неглубокими морщинками у рта, искрящиеся глаза. Она выпрямилась и подошла к нему, в ее движениях не было и следа призрачности. Она протянула руку, и он ощутил ее кожу — мягкую и теплую.