Ни выстрела не раздалось с наших позиций, молчали автоматы и пушки противника. На противоположном берегу взвилась в воздух красная ракета. Сейчас начнется…
Танковая пушка пальнула почти сразу — снаряд унесся в сторону наших позиций, взорвался среди домов. Персы целились по флагу. «Барс» тронулся с места и начал набирать обороты. Вылетел на то место, где вчера располагался палаточный лагерь, смял будку туалета, едва не опрокинул одиноко торчащий душ.
Рявкнули гранатометы отделения Сысоева — одна граната подняла столб воды, перелет; другая взорвалась среди персов, кто-то наверняка пострадал. В ответ заработала скорострельная пушка боевой машины десанта. Разрывные пули косили кусты на позициях полковника, но стрельба была неприцельной — «Евфрат» стремился подавить огневую активность врага плотностью огня. Неприятно, конечно, однако ничего страшного — вряд ли персам удалось в кого-то попасть. Отделение Сысоева зарылось глубоко.
Между тем танк двинулся на позиции полковника. Как мы и предполагали, взрытая земля не осталась незамеченной. Боевая машина десанта покатилась в нашу сторону. За ней цепью бежали автоматчики.
Чекунов подождал несколько секунд — «Евфрат» как раз поднялся на насыпь железной дороги — и ударил по нему из крупнокалиберного пулемета. Пули застучали по броне, в клочья разорвали одно из колес. Еще раз рявкнула пушка — на этот раз вступили в бой артиллеристы противника. Снаряд разорвался перед нашими окопами — осколки визжали, летя во все стороны, на каски сыпалась земля.
Персы подорвали несколько дымовых шашек, скрывая своих бойцов и технику на берегу. Танк развернулся и помчался к нам. Он уже преодолел железнодорожное полотно и сейчас повернулся к позициям Сысоева боком. Но для прицельного выстрела кумулятивной гранатой было далеко, а пулеметы не страшны и боковой броне «Барса».
Нехорошо, что они двинули танк на деревню. Перед позициями Сысоева — мины, есть небольшая вероятность, что танк подорвется. У нас, кроме гранатометов, нет ничего. Кстати, почему они игнорируют пушку? Скорее всего, наше орудие не слишком заметно. Выкрашено в защитный цвет, людей вокруг нет, не стреляет… Эх, нам бы хоть пару снарядов! Жаль, подкалиберных не выделили — те без взрывателя, практически стальные чушки. Броню, может, и не пробьют — но башню оторвут, если удачно попасть. Да и гусеницу повредить — неплохо.
Персы выстрелили из пушки еще раз. Целились лучше — снаряд угодил в штабную избу, из которой я наблюдал за рекой несколько часов назад. Бревна разметало, начался пожар. Ничего, дымовая завеса не помешает и нам.
Чекунов вновь ударил из пулемета — автоматчики противника залегли. Танковая пушка выстрелила — снаряд упал рядом с нашей траншеей, землю ощутимо встряхнуло.
Наверное, мы зря разделились на два отделения. Сейчас нас сомнут. Просто сомнут…
— Держим оборону! — во весь голос, стараясь перекричать стрельбу и рев моторов, приказал я. — Подпустим танк ближе!
Пусть только подберется на расстояние броска. Противотанковых гранат у каждого по несколько штук, и бросать их мы все умеем…
— Казаки говорят: Иванов сбежал, — прокричал из соседнего окопа Джальчинов. — По овражку.
Неужели все-таки старый рабочий украл взрыватели? Вовсе не для того, чтобы помочь персам, а для того, чтобы пушка оказалась бесполезной, и его не поставили главным орудийного расчета — тогда уж точно не сбежишь. И как мы сразу не догадались? Ведь вовсе не обязательно работать на кого-то. Можно работать и на себя. Сохранять свою жизнь — пусть и ценой чужих!
Не хотелось верить в предательство Федора, но факты говорили обратное. Одно утешало — в спину нам стрелять он вряд ли станет. Другие цели…
Я отбросил пустой магазин, вставил в АВК следующий. Сейчас персы подойдут ближе — и начнется.
Персидский танк сбавил скорость. Броня крепка, зачем приближаться? Наша вылазка вряд ли увенчается успехом — вокруг «Барса» много автоматчиков. А танк будет расстреливать наши позиции из пушки — и рано или поздно сровняет их с землей. Хотя штабисты и утверждали, что на всю деревню снарядов не хватит. Нет, на нашу долю, пожалуй, хватит…
Пальцев выстрелил из гранатомета. Не попал, а по окопу казаков открыли огонь из всех видов оружия: работал пулемет «Евфрата», стреляла с берега пушка, строчили автоматы пехоты. Разноголосый шум перекрыл гулкий выстрел орудия, на который персы отреагировали как-то странно — танк сорвался с места и понесся вдоль наших позиций, словно специально подставляя бок.
Старостин, засевший на правом фланге, кричал:
— Это наша пушка!
Действительно, маскировочную сеть сорвало с орудия выстрелом, и сейчас было отлично видно, как Иванов, сгорбившись за щитком, отчаянно крутит ручки наводки. Зачем он это делает? Ведь взрывателей все равно нет… Хочет попасть болванкой снаряда в гусеницу? Или просто вызывает огонь на себя, давая нам пространство для маневра?
— Стреляй! — закричал я Старостину. — Лупи по нему из гранатомета!
Поручик выскочил из окопа, поднял РПГ-7, выстрелил… Промахнулся. И упал, срезанный очередью.
Проклиная не вовремя поданную команду, я помчался по траншее. Молодой помещик лежал на насыпи окопа. Я схватил его за ногу, втянул в траншею, уложил на землю. Мертв. Пули прошили тело в нескольких местах. Одна пуля попала в голову. Никакой надежды, и пульс проверять не надо.
Гранатомет валялся чуть дальше… Его нужно достать. Втаскивая в окоп Старостина, я не слишком опасался получить пулю — и мне повезло. За гранатометом вылезать было страшно — по нашей траншее лупили так, что и автомат высунуть не получится. Пули взрывали насыпь, словно пытаясь пролезть в окоп под землей.
Еще один выстрел — не знаю, персидский танк или наша пушка… Хлопок гранатомета. Рев, крики, вой моторов, непрерывная стрельба. Рядом с траншеей упала мина.
А я непозволительно расслабился. «Голову поднять нельзя»… Увы, надо. Или нас перестреляют прямо здесь.
Оставив Старостина, которому помочь не мог, я вернулся в свой окоп, приподнял голову над насыпью. Пылала боевая машина десанта «Евфрат». Танк утюжил холм, на котором стояла пушка. Туда же перебежками двигались персы. Я вскинул автоматическую винтовку, дал очередь. Кто-то из персов упал. Еще очередь. Сменил магазин. Гранатомет Старостина достану чуть позже.
Зазудело в кармане. Мобильный.
Я присел на дно окопа, вынул трубку. На дисплее светилось: «Че-кунов».
— Это Пальцев, — раздался прерываемый помехами голос из динамика. — Чекунов убит. Я взял его телефон.
— Сам цел?
— Контузило слегка. Держусь.
— Старостин убит. Что с Ивановым, знаешь?
— Нет. Танк накрыл его позицию осколочным. Сейчас утюжит там все.
— Видел. Отбой. Перезвоню.
Подозрительно замолчал Джальчинов… Тоже убит? Ох, как нехорошо… Персов мы положили совсем немного, а половина отделения выбита.
Я набрал номер полковника. Сысоев откликнулся мгновенно.
— Потери велики?
— Двое убиты, о двоих пока не знаю.
Сысоев выразился непечатно — впервые за время нашего знакомства.
— У вас все целы, полковник?
— Томилина поцарапало. Оружие держать может. Позицию затягивало гарью. Дома в деревне пылали.
— Как будем действовать?
— Выдвигайтесь ко мне. Осторожно. Деревню персы захватят в любом случае. Будем биться здесь.
— Есть.
Я и сам думал пробиваться к отделению полковника. Надо собрать своих…
Джальчинов был присыпан землей. Сидел, прислонившись спиной к стенке окопа. Глаза закрыты, ноги вытянуты. Винтовка валяется рядом на земле.
— Батыр! Живой?
Калмык с трудом открыл глаза, взглянул на меня мутно, не ответил.
— Тебя контузило?!
— Не знаю… В голове гудит…
— Бери оружие, пробирайся овражком на позиции полковника. Наших почти всех положили. Вперед.