Конечно, ничего нового в этой концепции нет. Эзотерическое учение каббалы, хотя и изложенное в иной форме, без какого-либо национального колорита, но зато с изрядной примесью современной научной терминологии. Супруги Дяченко не впервые касаются этой темы: в романе «Рубеж» (написанном в соавторстве с ГЛ.Олди и Андреем Валентиновым) она уже звучала. Но, как и в «Рубеже», здесь это не цель, а средство. Марине и Сергею гораздо интереснее людские души.
А вот с душами у студентов Торпы явно что-то не так. Погружение в «специальность» постепенно вытравляет из них все человеческое. Им приходится впустить в себя нечто, последовательно ломать в себе некие барьеры. Тут снова возникают ассоциации — прежде всего, с люденами Стругацких (вспомним и детишек-воспитанников Мокрецов). Здесь тоже отказ от человеческой природы вовсе не означает какого-то озверения, жестокости, гордыни; предполагается, что, становясь частями Истинной Речи, студенты как бы выпадают из нашей реальности и погружаются в прекрасную и нечеловеческую жизнь Гипертекста.
А стоит ли оно того?
Собственно, это и есть главный вопрос романа.
«Vita nostra» строится по привычной для Дяченко схеме: тезис-антитезис-синтез. С тезисом понятно: некто (или нечто) вторгается в жизнь людей, жестокими методами принуждает их менять свою внутреннюю суть.
Затем следует антитезис. Правда преподавателей. Действительно, молодые люди — сущие дети, им бы только гулять и развлекаться, по доброй воле они учиться не станут, пройдут мимо своего счастья, утеряют радость бесконечного познания, причастность к гармонии мироздания. Что может быть лучше, чем прозвучать как слово Истинной Речи? Увы, человеческое сознание косно, человеческая воля слаба, человек — это всего лишь личинка, из которой может вылупиться нечто действительно ценное: Глагол, Местоимение, Прилагательное… Вот и приходится мальчиков и девочек подстегивать, и страх — единственно надежный стимул. Но никакого садизма! Им, преподавателям, которые уже не люди, а абстрактные речевые конструкции, такие низменные чувства несвойственны. Они исходят лишь из целесообразности…
И наконец, синтез. Чья правда глубже? Ответ вовсе не очевиден. Более того, в финале авторы загадали нам загадку. Что же случилось в итоге с Сашей Самохиной? Она перестала быть человеком? А кем стала? Словом, с которого начался новый мир? То есть, по сути, богом для этого «нового информационного пространства»? Или она завалила экзамен и перестала существовать?
А может, став чем-то непредставимым, она все-таки осталась человеком… Может быть, от превращения в монстра ее удержала любовь… Не случайно же, являясь во сне своей маме, она говорит: «Мама, я должна тебе сказать одну важную и секретную вещь. Я люблю тебя. Всегда любила и всегда буду любить».
Но это только мои догадки.
Наверное, такая неопределенность финала необходима: любой ясный и четкий ответ снизил бы философскую (а лучше сказать, духовную) планку. Но все равно чувствуешь в сознании какую-то занозу. Хотя, возможно, без нее тоже нельзя.
«Vita nostra» — это духовно-философский роман, которые у Марины и Сергея бывают нечасто. Ведь в большинстве их произведений основной упор делается не на метафизику души, а на психологию и этику. И «Шрам», и «Пещера», и «Долина совести», и «Алена и Аспирин» — все это о земной жизни, о человеческих отношениях. Исключение — «Пан-дем», где киевские писатели впервые задались вопросами уже не душевными, а духовными. Новый их роман — яркое свидетельство того, что прозаикам тесно в пространстве прежних смыслов, они рвутся в новое измерение. Где, замечу, игра идет уже по другим ставкам.
Виталий КАПЛАН
ПОВЕРИМ АЛГЕБРОЙ ГАРМОНИЮ?
В последнее время сам жанр оказался порядком размыт. Кто-то вообще предлагает отказаться от термина «фантастика» и говорить о «гиперлитературе» или неформатной прозе. Попробуем вместе с участниками опроса (810 человек) разобраться: «Что позволяет отнести художественное произведение к фантастике?»
Наличие в произведении оригинального фантастического допущения — 52%
Наличие в произведении элементов традиционного фант-антуража — 7%
Мнение критиков и литературоведов — 1%
Книга написана автором, зарекомендовавшим себя как писатель-фантаст — 2%
Книга издана в соответствующей издательской серии — 0,5%
Книга награждена премией на одном из фантастических конвентов — 0,5%
Личное мнение читателя, которому никто не указ — 37%
Фактически опрос показал отношение к фантастике как к явлению литературы. Судите сами.
Более половины опрошенных считают, что фантастикой художественный текст делает оригинальное допущение. То есть фантастика воспринимается как творческий метод — использование особого литературного приема для усиления тех или иных качеств текста. При этом, на наш взгляд, очень важно, чтобы допущение было не только фантастическим, но и оригинальным. Эльф в лесу и звездолет в космосе сами по себе на оригинальность давно не претендуют. А отсутствие новизны превращает фантастику в конструктор «Лего»: из набора всем знакомых кубиков складывают вроде бы разные игрушки. То есть фантастику зачастую кастрируют, выхолащивая саму ее суть: фантазию, творческое воображение. Посему мы видим положительную тенденцию в том, что в опросе лидирует именно метод, инструмент в его первозданном виде, который в умелых руках может дать очень много. Похоже, читатели уже объелись псевдофантастическими штамповками и голосуют за новизну, за возвращение фантастике ее исконной сути.
На втором месте (более трети голосов) воцарилось Личное Мнение Читателя. Долой объективные критерии, да здравствует субъективизм! Тут комментировать трудно. На вкус и цвет, сами понимаете… В данном случае более трети читателей фантастики решили проявить независимость мышления и наличие собственной позиции. Что также весьма отрадно, ибо давно известно: фантастика — литература свободных людей, не признающих рамок и ограничений. В идеале хорошая фантастика, кроме всего прочего, должна рушить у читателя стереотипы, учить думать самостоятельно. Каковое умение или, по крайней мере, желание и продемонстрировали изрядное количество читателей.
Третье место — за специфическим антуражем, то есть фантастика как жанр. Набор конкретных признаков, принадлежащих к сформированной традиции: маг-барон-дракон, пришелец-робот-бластер. Тот самый типовой конструктор «Лего», о котором мы писали выше. Если ободрать антураж, как шелуху с луковицы, обнаружится, что львиная доля издаваемых ныне текстов похожи друг на друга, как один голый король на другого. Мы были приятно удивлены, что данная позиция набрала сравнительно мало голосов — 7%.
Полагаем, издателям стоит серьезно задуматься по этому поводу. Да, инерция рынка достаточно велика, героические звездные саги и магические кве-сты в стандартном антураже будут востребованы еще долго, но бурный рост популярности подобного чтива уже явно миновал. Этот литературный конвейер никуда не денется, он сохранится и в будущем — но его доля в общем количестве выпускаемой фантастики наверняка со временем сократится. И чтобы оказаться «на коне» через несколько лет, пора начать уделять больше внимания оригинальным и ярким текстам уже сейчас.
Остальные позиции востребованы крайне незначительно.