— В приемной вашего превосходительства сидит девушка…
— О, да! Такая редкость стоит мортирного дивизиона, — язвительно заметил полковник.
— Это дочь Максима Андреевича Горошина.
— Какого Горошина? — вскинулся Лернер. — Доктора?
— Именно так, — кивнул поручик. — И она только что с Земли. На лице полковника отразилась сложная игра мысли, как будто бульдог рассматривал бабочку, севшую ему на нос.
— Вы хотите сказать…
— Я уверен, что она сможет доставить нас на Землю. Если мы захватим летающие снаряды…
Полковник несколько раз кивнул, размышляя.
— Снаряды… да, неплохо… Захватим, значит… — он ласково посмотрел на Яблонского и вдруг гаркнул: — Как же мы их захватим, дурья твоя башка, когда оружие ты подарил муравьям?!
— Оружие — ерунда, — упрямо проговорил поручик. — Они вручат нам его сами. Если начнется война.
— С кем война? — Лернер тоскливо отмахнулся. — На всю планету — десяток большевиков, и те в тюрьме…
Яблонский продолжал пристально смотреть на полковника.
— Война между муравейниками…
Над конторкой Софи коротко звякнул подвешенный на шнуре колокольчик.
— Полковник вызывает, — Софья Николаевна встала. — Я вернусь через минуту, никуда не уходите, хорошо? — она взяла потертую папку и, прежде чем войти в кабинет, снова улыбнулась Кате. — И не волнуйтесь за ваших друзей! Мы обязательно что-нибудь придумаем!
Оставшись одна, Катя еще раз оглядела приемную, но не нашла ничего, что задержало бы ее взгляд. Стены, сложенные из потемневших бревен, сводом сходились к большой кляксе светящейся плесени на потолке. Над конторкой, рядом с колокольчиком, висел пожелтевший лист с подписанным полковником приказом о категорическом запрете курения. Других украшений в комнате не было.
Все-таки удивительная женщина эта Софья Николаевна, подумала Катя. Отчего она не поставит здесь хотя бы цветок в горшке? Растут же у них какие-то травы. Неужели можно вот так прожить в муравейнике, среди голых стен, больше ста лет, не видя никаких изменений и не меняясь самой? Однако что-то странное в ней все-таки есть. Как ловко ей удалось в течение десяти минут выудить из Кати все об отце, Егоре, полете до Красного Гиганта и обратно!
Катя покачала головой. Может быть, не стоило так откровенничать? Да нет, ерунда! Это ведь свои! Это люди, которым помог отец, и опасаться их нет причин.
Она попыталась прислушаться к невнятным голосам, доносящимся из кабинета полковника, но их заглушал шум в коридоре. Там постоянно сновали рабочие муравьи, таскавшие туда-сюда входящие и исходящие бумаги, оглашая коридор звонким цокотом коготков по деревянному полу. Неожиданно в этот звук вплелось суетливое ерзанье, приглушенный коленный стук и шарканье. Мимо приемной стремительно прополз на четвереньках человек в комбинезоне космонавта.
— Господин муравей! — прокатился под сводами знакомый голос. — Одну минутку, сэр! Разрешите обнюхать с вами пару вопросов! Да погоди же ты, факин инсект!
— Мистер Купер! — встрепенулась Катя. — Подождите!
Она бросилась к выходу, но дорогу ей заступил часовой с пикой.
— Не велено, барышня! — пробасил он. — Вертайтесь взад!
— Но это мой знакомый!
Кате удалось выглянуть в коридор, но Джеймс Купер уже скрылся за поворотом. Часовой решительно оттеснил Катю обратно в приемную.
— Сядьте на лавку и дожидайтесь! Отсюдова без пропуска не пущают…
— Я что — под арестом?! — вспыхнула Катя.
— А это уж как решат, — часовой отвернулся, оставаясь в дверях.
— …Антонову, Штраубе, Горюнову и Палицкому немедленно прибыть ко мне на совещание.
Полковник расхаживал по кабинету, заложив одну руку за отворот кителя, а другую за спину. Для портретного сходства с аустерлицким героем ему не хватало только треуголки. Софья Николаевна быстро покрывала вынутый из папки лист стенографическим бисером, время от времени значительно переглядываясь с поручиком Яблонским. Поручик сидел у стола с рюмкой в руке, неторопливо смакуя полковничий нектар. Лицо его светилось тихой гордостью.
— Четвертое, — продолжал Лернер. — Установить связь с нашими людьми в Деникинском муравейнике. Они должны провести акцию.
Перо в руке Софьи Николаевны на мгновение замерло.
— Какого рода?
Полковник глянул на секретаршу исподлобья и сейчас же отвел глаза.
— Перебить медоносных тлей, — медленно произнес он, будто набирая воздуха перед каждым словом.