— Это чтобы тебе не пришло в голову выпрыгнуть, — прокомментировал он. — Мы едем в такое место, где ни хефн, ни его прихлебатели не станут нас искать. И кстати, — злобно добавил он, — не бойся, я тебя больше не трону. Меня тошнит от одной только мысли любить дуру, которая выболтает все гайяистам. — Внезапно он развернулся к ней всем телом. — Стыдись! Ты знала, что меня бросили в тюрьму? Но дело не только во мне — ты еще и церковь поливаешь грязью, а это уже… даже подумать страшно!
Произнося эту речь, дед походил на сумасшедшего: буравил Лекси глазами, плевался слюной, гримасничал. Машину занесло. Лекси съежилась от страха. А еще от чувства вины. Сколько бы ни беседовал с ней психотерапевт, сколько бы ни твердили папа и Пэм, эфраимит-ское воспитание глубоко въелось в сознание Лекси.
Некоторое время они ехали молча. Наконец Лекси робко спросила:
— Мама с папой знают, куда ты меня везешь? Дедушка гаденько ухмыльнулся.
— Твоя мама знает только то, что я ей сказал, но туда мы не поедем. Атвой отец… Ну он-то ничегошеньки не знает. Атеперь не ерзай и не раскрывай рта.
Таким Лекси своего дедушку никогда не видела, даже заподозрить не могла ничего подобного. Всю ее жизнь он обращался с ней как с принцессой — искусственно и слащаво, даже когда делал с ней разное в темноте. Она боялась оставаться с ним наедине, но никогда не испытывала ужаса, не страшилась за свою жизнь. Но этот сумасшедший незнакомец пугал ее настолько, что у нее цепенели мысли.
Хорошо еще, что, мельком увидев из окна гримерного трейлера дедушку, которому запретили к ней приближаться, она оставила сообщение Пэм. Девочка позвонила сразу же, хотя в сообщении ей не хотелось раскрывать суть дела. Потом настало время съемок — бесконечные дубли, — и лишь к середине дня Марси объявила: на сегодня все. Лекси шла в гримерную, когда мама (голос у нее был возбужденный и радостный) позвала ее посмотреть на что-то за трейлером. К тому времени девочка совсем забыла про дедушку, и стоило ей зайти за фургончик, как они накинули ей на голову одеяло и затолкали в машину.
— Мам! — взмолилась она, когда ее уже пристегнули и одеяло свалилось.
РоЛейн украдкой оглянулась через плечо.
— Не волнуйся, милая, все будет хорошо. Просто слушайся дедушку и делай, что он говорит. Мы очень скоро увидимся.
Через окно она сжала локоть Лекси, и машина тронулась.
— Мне нужно в туалет, — заскулила девочка. Он назвал ее дурехой: прекрасно, она сыграет дуреху.
— Придется потерпеть, — голос деда звучал спокойнее. Он не сводил глаз с дороги.
— Нет, мне правда очень надо, — визгливо пожаловалась она. Может, еще чуть гнусавее? Самую малость. — Мне уже хотелось, когда я к трейлеру подходила. Дедушка, я штаны намочу!
— Я велел тебе заткнуться, — отрезал он, но вид у него стал беспокойным. Он, вероятно, взял джип у своего знакомого, а какой владелец обрадуется, если его сиденье обмочат?
«Так, уже неплохо», — отметила про себя Лекси, но быстро сообразила, что дедушка не развяжет ей руки и не отпустит одну в кусты. Он будет ее держать, сам задерет платье и стащит с нее трусы. Он заявлял, будто его тошнит от мысли, что ее можно «любить» — а вдруг в кустах он передумает? Лекси овладел еще более тошнотворный страх.
— Наверное, смогу потерпеть немного, — надувшись, пробубнила она.
— Вот-вот, — буркнул дед и глянул на нее так, что Лекси обрадовалась, что изменила тактику. — Нам все равно уже недолго осталось.
— Но шнурок мне руки режет, они вот-вот отнимутся.
— Я же сказал, уже недолго.
В этот момент сердце Лекси подпрыгнуло от радости — в вышине раздался шум вертолета. Может, Пэм уже перезвонила? Сейчас все, наверное, сообразили, что она пропала. Может, Джейми из штаб-квартиры гайяистов позвонил в полицию Солт-Лейк. В эти места допускались лишь вертолеты властей, значит, полиция уже ищет ее. Девочка вывернулась, пытаясь что-нибудь разглядеть, но шум стал громче, и внезапно из-за гребня горы поднялась винтокрылая машина.
Вот только не полицейская. На боку у нее значилось: «Церковь пророка Эфраима». Уже читая надпись, Лекси осознала, что дед смотрит вверх не с тревогой, а с ожиданием. Вертолет заходил на посадку за деревьями чуть выше по склону, а дедушка уже свернул на стоянку возле заброшенной лужайки для пикника, какие были популярны раньше, когда в каньоны к востоку от Солт-Лейк можно было въехать на частной машине.