К обеду я очистил площадку перед дверью и откопал пескоход. На первый взгляд, буря его не повредила, но проверить механизмы все же не мешало. Этим я и занялся без спешки. Торопиться теперь было ни к чему: чтобы попасть в Город засветло, туда следовало отправляться на рассвете, подвергать Вайду опасностям ночевки в пустыне я не собирался. Как ни странно, когда я сообщил о своем решении, ее это ничуть не огорчило. Она лишь ухмыльнулась и отправилась осматривать мои плантации.
Я только что закончил возиться с пескоходом, когда услышал приближающийся гул: со стороны Города к нам шел вертолет.
— Ты не хочешь собраться? — Вайда смотрела на меня серьезно и требовательно. В ногах ее стоял упакованный ранец. — Полчаса тебе будет достаточно?
Мгновенный переход Вайды в общении со мной с «вы» на «ты» после подписания контракта меня не порадовал. Она уже считала меня своей собственностью.
— Конечно, нет, — спокойно ответил я. — У меня еще немало всяких дел. Мы отправимся завтра утром.
— Я вызвала вертолет. Мы отправимся немедленно, — заявила она. — Не забудь о том, что ты подписал контракт.
Я изумился, хотел взорваться, но в конечном счете только рассмеялся. Она была права, эта маленькая хищница. В соответствии с условиями контракта я был обязан подчиняться ей в том, что касалось маршрута, времени и условий передвижения. Сейчас мне следовало не возмущаться или спорить, а уточнить этот пункт соглашения.
— К чему такая спешка? Первый рейсовый корабль будет на Итаке только через неделю.
— Корабль нас уже ждет, — отрезала она. — И учти, каждый час задержки стоит мне немалых денег. Я не собираюсь возлагать на тебя эти расходы. Я просто информирую.
Единственное, что мне удалось — отсрочить вылет на час под предлогом того, что Вайде необходимо восстановить ее люрсу. Пока она в кабинке душа обрабатывала себя аэрозолем и обсыхала, крутясь под феном, я настраивал автоматику обслуживания плантаций пещеры и консервировал основные системы жизнеобеспечения своего дома. Если не случится ничего неожиданного, Форт дождется моего возвращения без потерь.
Пилот вертолета не повез нас в Город. Он опустил машину на поле космодрома рядом с посадочной платформой, над которой уже висел готовый к отлету челнок. На его борту все еще можно было разобрать название корабля-матки «Ниоба», а также изрядно обшарпанную эмблему Глобальной транспортной компании: жирные буквы «ГТК» внутри веночка из голубых безлистных веток. Корабли компании посещали Итаку нерегулярно и всякий раз задерживались ровно настолько, сколько было необходимо, чтобы выгрузить доставленный груз, редких путешественников и принять на борт груз новый. Удивляться тому, что корабль терпеливо ждал запоздалых пассажиров, мне не следовало: дочь Винсента Глора теоретически могла закупить половину торгового флота обитаемого Космоса. Напротив, мне показалось странным именно то, что корабль был заурядным торгово-пассажирским судном, отнюдь не предназначенным для перевозки высокопоставленных особ.
На челноке мы были единственными пассажирами, а когда состыковались с «Ниобой», оказалось, что кроме нас отправления дожидаются всего несколько человек — трое жителей Города, отправившихся в путешествие по делам, и четверо транзитников. К каютам стюард вел нас через кают-компанию, где в этот момент сидели все семеро. Взгляды, которыми они нас провожали, выражали ледяное презрение. Видимо, причина задержки рейса им была известна, и они ее отнюдь не одобряли.
Каюта, как я и ожидал, оказалась крохотной, но достаточно удобной. Все необходимое, включая санитарный отсек, здесь имелось. Я начал устраиваться, подгоняя по своему размеру противоперегрузочный кокон (на кораблях этого класса искусственная гравитация включалась лишь во время движения в евклидовом пространстве), и в этот момент в дверь постучали.
— Войдите, — крикнул я, догадываясь, что это могла быть только Вайда.
— Нужно поговорить, — объявила она, усаживаясь в единственное кресло. — «Ниоба» довезет нас до Катленка. Мы пересядем на пассажирский лайнер, который отправится на Землю. Там нас ждет другой корабль, полностью подготовленный к экспедиции на Верону. Хочу предупредить: начиная с Катленка, мы с тобой — супружеская пара. Людвиг и Вайда Дюрок.
— Скажи, пожалуйста, к чему такая конспирация? — спросил я. — Разве существует что-то, чему следует опасаться дочери Винсента Глора? Почему вы просто не прибыли сюда на своем корабле?
— Прежде всего я стремилась избежать ненужного внимания к своей особе, — сказала она. — И к твоей, кстати, тоже. Или ты не согласен?
— Вполне согласен, — пожал я плечами. — Все равно я не понимаю, хотя это и не важно… Итак, теперь мы — супружеская пара.
— Полагаю, вы понимаете, что никаких формальных обязанностей это обстоятельство на вас не накладывает, — холодно проговорила Вайда, для усиления эффекта вновь перейдя на «вы». — Это сделано только для удобства. На имена супругов Дюрок будут оформлены все документы. Их передаст мне на Катленке надежный человек.
— Ты не боишься, что кто-нибудь из пассажиров или команды «Ниобы» раскроет нашу тайну?
— Кроме нас, никто из пассажиров не сойдет на Катленке. Челнок высадит нас, и «Ниоба» немедленно отправится дальше.
— Что за человек ждет нас на Катленке? — поинтересовался я.
— Надежный человек, — повторила она. — Я ему доверяю.
Я внимательно посмотрел на нее, а потом спросил:
— Скажи, Вайда, ты доверяла тем двоим, что сопровождали тебя на Итаке?
— Они оказались трусами, — пренебрежительно сказала она. — Признаюсь, я этого не ожидала.
— Не уверен, — покачал я головой. — Не исключено, что вы не просто заблудились в пустыне и они с самого начала намеревались помешать тебе встретиться со мной.
— С чего ты это взял?
Презрительный тон Вайды показывал, что она мне не верит. Невозможно водить за нос наследницу империи Глора безнаказанно — так она считала.
— Они знали, кто ты?
— У меня не было необходимости скрывать свое имя, — в голосе ее звучала холодная гордость.
— Они стреляли в меня, когда я пытался их догнать. Впрочем, нет, не в меня. Думаю, они полагали, что это ты пустилась в погоню. Вряд ли они стремились тебя убить — просто хотели скрыться. Может быть, они действительно боялись заразиться, но может, с самого начала собирались бросить тебя в пустыне.
Некоторое время она молчала, усиленно размышляя.
— Почему ты не сказал мне сразу?
— Потому что ты была без сознания. А потом просто забыл. Тогда это не имело особого значения.
— Где они сейчас?
— Не знаю, — сказал я. — Вряд ли им удалось пережить ураган.
— Тогда вопрос закрыт, — подвела она итог.
— Я бы не торопился. Может, ты расскажешь подробнее, что, собственно, Норкофф делает на Вероне и почему ты так стремишься его разыскать? Честно признаюсь, что версия насчет пропавшего жениха мне не кажется слишком правдоподобной.
Она вспыхнула, собираясь ответить что-то резкое, но неожиданно передумала.
— Возможно, расскажу, — задумчиво сказала она. — Не сейчас. Позднее. Теперь мне самой нужно кое о чем подумать.
Пискнув, ожил спрятанный где-то в стене динамик внутрикорабельной связи. Капитан просил пассажиров занять места в компенсаторных устройствах. Через десять минут должен был начаться переход. Вайда открыла дверь, собираясь отправиться в свою каюту, но остановилась на пороге.
— Тот Ковальский, о котором я вас спрашивала, тебе действительно не родственник? — неожиданно спросила она.
— Родственников на Итаке у меня никогда не было, — сдержанно ответил я.
— Значит, просто однофамилец?
— Возможно, — пожал я плечами. — Ты теряешь время, Вайда. Я бы советовал подготовиться к переходу. На кораблях вроде этого он может вызвать не очень приятные ощущения.
— Тогда встретимся, когда он закончится, — сказала она и ушла.
Когда я сказал Вайде, что первым ступившим на поверхность Итаки был капитан Панайотис — это было правдой. Он действительно символически побродил вокруг места высадки в скафандре высшей биологической защиты. А потом вернулся на корабль, стерилизовал скафандр и убрался оттуда навсегда. По-настоящему первыми были мы — отряд «Десанта-250», тридцать разведчиков под моей командой, которые в течение года готовили плацдарм для будущих переселенцев. Фактически я не захватил Форт, а просто вернулся туда. Ведь именно я его и строил…